немцы, вероятно, считали, что коли часовой разбился, то внизу делать нечего.

После бесплодных поисков они некоторое время обсуждали, что делать дальше. Так ничего и не решили.

Оставили нового часового, а сами пошли по тропе, унося с собой спасательное снаряжение.

Товарищи Меллори преодолели за это время порядочное расстояние. Рельеф улучшился. Дикое нагромождение скал кончилось ярдов через пятьдесят, сразу у подножия склона. Дальше шел мокрый от дождя булыжник. Меллори подумал было, что уже обогнал их. В перерывах между зарядами мокрого снега он мог оглядеть склон, но не заметил никакого движения. Он знал, что Андреа не остановится до тех пор, пока не найдет более-менее сносное укрытие. А на открытых, обдуваемых ветром склонах, не было ничего, даже отдаленно напоминавшего укрытие.

В конце концов Меллори буквально наткнулся на своих людей. Только он перебрался через узкую длинную спину очередного валуна, как услышал неясный гул голосов и увидел слабое мерцание света за брезентом, свисающим в глубине крошечной пещеры, открывшейся прямо возле его ног. Миллер резко дернулся и обернулся назад, почувствовав на своем плече чью-то руку. Он уже наполовину вытащил из кармана автоматический пистолет, когда разглядел, кто это. Тяжело откинулся на скалу.

— Ну, ну, ну, ты, помешанный! – Меллори облегченно скинул с ноющих плеч тяжелую ношу и благодарно взглянул на беззвучно смеющегося Андреа. – Что здесь смешного?

— Я тут сказал одному приятелю, – снова ухмыльнулся

Андреа, – что он услышит тебя только тогда, когда почувствует руку на своем плече. Он, кажется, мне не поверил.

— Вы по крайней мере могли бы кашлянуть, что ли, –

оправдывался Миллер. – Все мои нервы, начальник, – добавил он. – Они совсем не те, что были сорок восемь часов назад.

Меллори недоверчиво посмотрел на него, хотел что-то ответить, но раздумал, увидев бледное лицо Стивенса.

Ниже белой повязки на лбу – открытые глаза, не сводящие с него взгляда. Меллори шагнул вперед и опустился на колени.

— Ну вот ты и очнулся, – улыбнулся он Стивенсу. Тот улыбнулся в ответ. Губы – белее лица. Вид безрадостный. –

Как чувствуешь себя, Энди?

— Неплохо, сэр. Действительно, неплохо. – Налитые кровью глаза его были темны и переполнены болью. Он опустил глаза к забинтованной ноге. Снова поднял их и неуверенно улыбнулся Меллори. – Сожалею, что так получилось. Чертовски глупо вышло.

— Это не глупо, – Меллори тяжело ронял каждое слово.

– Это преступная оплошность. – Он знал, что все наблюдают за ним, но глаза его видели только Стивенса. – Преступная, непростительная оплошность, – повторил он спокойно. – Я предполагал, что ты потерял много крови, но не заметил, что у тебя еще и две глубокие раны на лбу. Я-то должен был их заметить. – Он криво улыбнулся. – Ты бы услышал, что сказали мне эти два типа, когда мы поднялись на вершину клифа. А ведь они были правы. Тебя нельзя было просить подниматься последним, особенно в таком состоянии, в котором ты был. Это было безумием. –