– За боевую подругу нашего командира! За русскую женщину!

– За Наталью Михайловну! – добавил Рузметов.

– И за Ксению Захаровну! – крикнул Веремчук.

15

Шеффера допрашивали Костров и Веремчук. Он рассказал подробно свою биографию, сообщил все данные о своей службе в армии, где он в течение ряда лет занимал руководящие должности в разведывательных отделах.

Шеффер держал себя непринужденно, на все вопросы отвечал охотно и исчерпывающе. Но как только по ходу допроса упоминалось имя Карецкой, он мрачнел, хмурился и умолкал.

Веремчук шутя сказал Зарубиной:

– Он вас любит безумно. Как только назовешь вашу фамилию, у него отнимается язык.

Наталья Михайловна смеялась.

На одном из допросов Шеффер между прочим сообщил, что гестаповец обер-лейтенант Бергер его близкий друг. Оба они родом из Франкфурта-на-Майне. Они должны были даже породниться. Последний отпуск они проводили вместе. Бергер ухаживал за младшей сестрой

Шеффера, сделал ей предложение. После войны должна была состояться свадьба.

Капитан Костров тотчас же обратил внимание на эти подробности. Если Шеффером интересовалась Большая земля, то для отряда не меньший интерес представлял «специалист» по партизанским делам гестаповец Бергер.

У Кострова созрел план. Он составил «проект» письма на имя Бергера, ознакомил с ним Шеффера и предложил майору переписать его своей рукой и подписать.

Шеффер заупрямился.

– Мой моральный кодекс не позволяет идти на подобный шаг, – с достоинством заявил он.

– Ах, вот как! – возмутился Костров. – А по нашим понятиям, в моральный кодекс не должны входить такие мероприятия, как массовое истребление мирного населения, стариков, женщин, детей, расстрелы безоружных, насилия над женщинами, которые широко практикуют ваши молодчики.

Шеффер пожал плечами. Видимо, эти доводы казались ему неубедительными.

– Ну, хватит, – резко сказал Костров. – Выбирайте!