— Действительно, у него были все основания в этом усомниться,— спокойно ответил Эрик, с трудом подавив свое волнение.

— Его яхта находилась в Вальпараисо[189], и он телеграфировал, чтобы она ожидала его в Виктории**, на берегу Ванкувера,— продолжал молодой врач,— потом отплыл из Ливерпуля в Нью-Йорк и оттуда добрался железной дорогой до Тихого океана. Вот почему он прибыл сюда раньше вас.

— А он вам не говорил, что его сюда привело? — спросил Бредежор.

— Желание оказать помощь, если она нам понадобится, и, кроме того, хотел навести справки об одном странном субъекте, о котором я случайно упомянул в каком-то из своих сообщений. Мистер Тюдор Броун, как мне показалось, проявляет к этому человеку живейший интерес.

Четверо друзей переглянулись.

— Патрик О’Доноган?.. Не так ли его зовут? — спросил Эрик.

— Совершенно верно. По крайней мере, это имя вытатуировано у него на коже, хотя он и заявляет, что оно принадлежит его другу, а самого якобы зовут Джоном Боулом...

— Скажите, где он сейчас?

— Уже полгода как наш гость нас покинул. Сначала мы думали, что он будет полезен в качестве переводчика, так как, по его словам, знает чукотский язык. Но вскоре мы убедились, что его знакомство с чукотским языком совершенно ничтожно и ограничивается лишь несколькими словами. К тому же так получилось, что, начиная от Хабарова и до этого самого места, нам не пришлось вступать ни в какие отношения с местными жителями, и в услугах переводчика мы не нуждались. Наконец, этот Джон Боул оказался лентяем и пьяницей. А потому, как только он выразил желание, мы с большим удовольствием высадили его на Большом Ляховском острове, оставив ему некоторый запас продовольствия.

— Как! Да неужели он там высадился? Но ведь Большой Ляховский остров совсем необитаем! — воскликнул Эрик.

— Совсем необитаем,— подтвердил доктор.— По-видимому, этого парня прельстило то, что остров буквально усеян мамонтовой костью, а значит, можно найти и драгоценные клыки. Он решил там поселиться, собрать за летние месяцы как можно больше клыков, а зимой, когда замерзнет морской пролив, отделяющий остров от материка, перевезти свое богатство в санях на сибирское побережье и сбыть его русским купцам, которые приезжают сюда за местными изделиями.

— И все эти подробности вы сообщили Тюдору Броуну? — спросил Эрик.

— Разумеется! Он довольно далеко за ними ехал! — ответил молодой врач, не подозревая, какая глубокая личная заинтересованность скрывалась в вопросах капитана «Аляски».

Затем беседа приняла иное направление. Путешественники говорили о том, как сравнительно легко удалось Норденшельду осуществить свой план — почти нигде ему не пришлось столкнуться со значительными препятствиями,— и о том, какие важные последствия будет иметь открытие нового морского пути для мировой торговли. Переход, осуществленный Норденшельдом, несомненно приучит морские державы, расположенные у берегов Атлантического и Тихого океанов, к мысли о том, что прямое сообщение с Сибирью — предприятие вполне возможное. И пожалуй, этим государствам нигде не найти более обширного и богатого поля деятельности.