Доктор Швариенкрона и Бредежор сначала не согласились со столь категоричным утверждением, но Эрик, продолжавший тщательно осматривать свою находку, вдруг наткнулся на одну деталь, окончательно опровергшую всякие сомнения, на крышке, по-видимому поставщиком консервов, было нацарапано «Альбатрос»

— Теперь все ясно! — воскликнул он. — Англичанин высаживался в этой б)хте, а матросы, ожидая хозяина, завтракали у костра Тюдор Броун поднялся на холм к ирландцу и увез его отсюда — по доброй ли воле или насильно, не все ли равно! Я до такой степени уверен в этом, как будто вижу все собственными глазами

Но, несмотря на свою уверенность, Эрик решил подробно осмотреть остров, чтобы окончательно удостовериться в отсутствии Патрика О’Доногана. Не прошло и часа, как удалось выяснить, что остальная часть острова совершенно необитаема: ни одной тропинки и никаких следов животных. Во все стороны, насколько хватало глаз, тянулись дюны и песчаная равнина, без всякой растительности, без птиц, без насекомых, без всего того, что могло бы нарушить царившее здесь безмолвие. И только повсюду на поверхности острова были разбросаны огромные кости, как если бы целые полчища мамонтов, носорогов и зубров пришли сюда в незапамятные времена искать спасения от какой-то страшной катастрофы и погибли на этом затерянном клочке земли. А вдали, за дюнами и холмами, подобно гигантской завесе, тянулась горная цепь, покрытая снегами и вечным льдом.

— Вернемся! — сказал доктор Швариенкрона.— Дальнейший осмотр бесполезен. Всего этого вполне достаточно, чтобы заключить, что Патрик О’Доноган не заставил себя долго упрашивать.

Поездка на остров заняла четыре часа. Как только шлюпка вернулась, «Аляска» снова тронулась в путь. Эрик не скрывал, что теперь у него не осталось никакой надежды. Броун, выиграв в скорости, первый прибыл на Большой Ляховский остров и, без сомнения, увез Патрика О’Доногана. Отныне вряд ли удастся когда-нибудь его разыскать. Человек, способный проявить такую бешеную энергию, чтобы найти ирландца на краю света и вывезти его из этого Богом забытого места, конечно, позаботится и о том, чтобы следы их потерялись навсегда. Мир велик, и весь морской простор открыт перед «Альбатросом»! Как узнаешь, в каком направлении он увозил О’Доногана и его тайну?

Вот о чем размышлял капитан «Аляски», прохаживаясь по юту, после того как приказал держать курс на запад, к мысу Челюскин. И к этим печальным размышлениям прибавлялись еще угрызения совести. Как он мог разрешить своим друзьям разделить с ним все опасности и трудности этой вдвойне бесполезной экспедиции? Ведь Тюдору Броуну не только удалось найти Норденшельда раньше, чем «Аляске», но и опередить ее на пути к Ляховским островам! И они вернутся в Стокгольм— если только им будет суждено туда вернуться! — не выполнив ни одной из поставленных перед экспедицией задач. По совести говоря, не слишком ли большое невезенье?.. Так пусть хотя бы благополучное прибытие «Аляски» в Стокгольм послужит дополнительным подтверждением важности плавания «Веги»! Пусть благодаря их опыту подтвердится возможность использования Северо-восточного пути! Любой ценой нужно достигнуть мыса Челюскин, разделяющего море Лаптевых и Карское море, и обогнуть его с востока на запад! Любой ценой нужно вернуться в Швецию через Карское и Баренцево моря!