И еще один источник информации появился у Радо с помощью все того же Лонга. Это был австрийский аристократ, ненавидевший Гитлера. Когда-то граф занимал видное положение в политических кругах Австрии, но после аншлюса эмигрировал в Швейцарию. Он не скрывал неприязни к нацизму и мечтал о восстановлении монархии Габсбургов в Австрии. Однако это не мешало ему передавать Лонгу сведения, которые он получал от друзей. Австрийского монархиста-аристократа Шандор назвал Грау. Граф, вероятно, так никогда и не узнал, что в советской разведке он значился под таким псевдонимом…
Разгром тридцати восьми нацистских дивизий под Москвой силами Красной Армии, по утверждению немецкой разведки давно обескровленной, поверг верховное командование Гитлера в состояние шока. Начальник штаба Гальдер, отмечавший, как летописец, события в стране, записал на сто пятьдесят четвертый день войны:
«Фельдмаршал фон Бок лично руководит ходом сражения под Москвой со своего командного пункта. Его необычайная энергия гонит войска вперед… Войска совершенно измотаны и неспособны к наступлению… Сложившуюся обстановку фон Бок сравнивает с обстановкой в сражении на Марне, указывая, что создалось такое положение, когда последний батальон, брошенный в бой, может решить исход сражения».
«Фельдмаршал фон Бок лично руководит ходом сражения под Москвой со своего командного пункта. Его необычайная энергия гонит войска вперед… Войска совершенно измотаны и неспособны к наступлению… Сложившуюся обстановку фон Бок сравнивает с обстановкой в сражении на Марне, указывая, что создалось такое положение, когда последний батальон, брошенный в бой, может решить исход сражения».
Это было написано в ноябре. Германские войска напрягали последние силы. Вскоре в дневнике Гальдера появилась другая запись:
«169-й день войны. В районе восточнее Калинина в наступление перешло семь дивизий противника… Я считаю этот участок фронта самым опасным, так как здесь у нас нет никаких войск во второй линии».
«169-й день войны. В районе восточнее Калинина в наступление перешло семь дивизий противника… Я считаю этот участок фронта самым опасным, так как здесь у нас нет никаких войск во второй линии».
А дальше, день за днем, торопливые, лаконичные записи в дневнике Гальдера:
«Очень тяжелый день!» «Опять тяжелый день!» «Особенно тяжелый день. Командующий группой армий не раз в отчаянии звонил по телефону… В настоящий момент трудно даже сказать, каким образом можно восстановить фронт… Общие потери составляют 886 тысяч человек — 27,7 процента от наличных войск…»