– Ваше преподобие, пожалуйста… – Монах беспомощно поднял обе ладони вверх. – Я уверен, что святой отец открыл тебе свое сердце.
Епископ Мельхиор молчал.
– Я сожгу ее! – выкрикнул отец Эрнандо. – Если понадобится, я прыгну в огонь вместе с ней. Если понадобится, я сожгу все вокруг, только чтобы быть вполне уверенным, что ее действительно больше не существует.
– Хм-м-м, – произнес епископ Мельхиор, неожиданно почувствовав тяжесть в желудке.
– Она дело рук дьявола, и ни один человек не в состоянии противиться ей, – горячо продолжал отец Эрнандо. – В планы Господа победа над дьяволом не входит. Мы можем лишь отречься от него, не более. Кардинал де Гаэте и кардинал Мадруццо… я больше не уверен, что они действительно хотят уничтожить Книгу. – Он провел ладонями по лицу, сдвинув очки и оставив на щеках огненные полосы, пристально посмотрел на епископа Мельхиора. Со съехавшими набок очками, полосами грязи на лице, взлохмаченными волосами вокруг тонзуры и запахом пота, дерьма и грязной одежды, исходящим от него, он походил скорее на обезумевшего арестанта, сбежавшего из застенков Ватикана. – Господи, прости меня, ибо я связался с дьяволом, – простонал он.
За невозмутимым лицом епископа Хлесля кипели мысли. Прислала ли судьба ему союзника? Но союзник, подобный этому, хуже, чем целая тысяча врагов. Он может и дальше прикидываться идиотом и посоветовать монаху идти своей дорогой, но что тогда предпримет этот доминиканец? Уж он-то точно не дурак, ведь удалось ему как-то найти дорогу к нему, епископу Мельхиору. Если его просто отпустить, монах продолжит в том же духе и превратится в совершенно непредсказуемого участника этой проклятой игры. Пожалуй, стоит попытаться повлиять на него, даже если он и догадывается, что это подобно попытке провести помешавшегося от бешенства и ужаса слона, у которого еще и глаза завязаны, через комнату с коллекцией королевского фарфора. Он должен дать ему какое-то задание, что позволит увести его из центра событий.
– Ну ладно, – сказал епископ наконец. – Я, кажется, нашел связь между некоторыми фактами. В которые, кстати, я совершенно не верю.
Монах-доминиканец промолчал. Его запачканные очки тускло поблескивали. Он не пытался заставить епископа поменять свое мнение, и Мельхиор Хлесль неожиданно понял, что в одном этот человек определенно не соврал: он действительно не хочет, чтобы библия дьявола пришла в мир людей. Перед его мысленным взором возникло видение: дверь позади алтаря и лестница, ведущая в никуда.
– Твой брат