– Откуда вы знаете Никласа Виганта?

– Это было давно.

– Я не спрашиваю вас, были ли вы тогда друзьями. Я уверена: дружба для вас – такая же абстракция, как и любовь.

Отец Ксавье пожал плечами. Ему удалось почти полностью подавить ощущение дискомфорта, всегда охватывавшее его, когда девушка неожиданно бросалась подобными замечаниями.

– Если вы так хорошо его знаете, почему лично не навестите его?

– А зачем мне это надо, если у меня есть ты?

– Когда я получу назад своего ребенка?

– Скоро, – ответил отец Ксавье. – Я еще не рассказывал тебе, что мне сообщила настоятельница в своем последнем отчете?

Он решил поддаться неожиданной идее и теперь размышлял, что лучше сказать. Ребенок был мертв, лежал, разлагаясь, под слоем извести, и сообщения от настоятельницы монастыря кармелиток «приходили» лишь тогда, когда Иоланта пыталась надавить на него. Впрочем, отец Ксавье с самого начала подозревал, что так и будет. Привлечь на свою сторону матушку настоятельницу оказалось делом несложным: он всего лишь заявил ей, что умерший ребенок на самом деле был бастардом одного высокопоставленного человека, члена городского совета, а Иоланта постарается забрать ребенка из приюта и с его помощью шантажировать этого господина. Пожертвование, которое отец Ксавье передал настоятельнице во время этого разговора, по его словам, было сделано именно данным членом совета, добрым католиком, заботящимся о своем имени. Как и следовало ожидать, когда Иоланта назвала себя во время своего первого визита в монастырь, ей тут же было отказано в разрешении пройти за ограду. Переданные деньги помогли улучшить условия проживания еще не умерших детей; так кому было дело до мертвого ребенка и его рыдающей матери, стоящей на коленях в кашице из снега и грязи, этой грешнице перед лицом Господа? Как прекрасно знать, на кого можно положиться.

– Вацлав… э-э… просто запал в душу одной из сестер, – проговорил монах. – Он, похоже, считает ее своей матерью.

– О Господи, отец, когда же я наконец смогу быть рядом с ним?

– Скоро. Уже скоро.

18

18

Дома, в маленькой хижине, Андрея ожидал посланник верховного судьи. Когда Андрей распахнул дверь, тот посмотрел на него со скучающим выражением на лице.

– Дерьмовая у вас хибарка, – заявил он, ухмыльнувшись. – Как раз в вашем стиле.

– И что вы здесь забыли?

– Надеюсь, ничего, но если вы вдруг что-то мое найдете, отдайте его мне с процентами, договорились?

Андрей вздохнул и уселся на второй стул. Он рассматривал молодого человека, но ему не удавалось пробиться сквозь стену, возведенную отвращением и природной раздражительностью. Раньше он его не видел.