– Я бы на вашем месте, – ответила ей Иоланта, – взяла бы в каждую руку по острому ножу, а еще один зажала бы в зубах, спряталась бы под кроватью и каждому, кто попытался бы меня оттуда вытащить, отрезала бы пальцы.

– Неужели все так плохо? – испуганно прошептала Агнесс.

– Вы привлекли внимание настоящего чудовища.

– Но я знаю это чудовище. Мой отец считает его своим другом.

– Ваш отец ошибается.

Агнесс сокрушенно покачала головой.

– Раньше я немного беспокоилась, – сказала она, отвернулась от окна и окинула взглядом хрупкую девушку, сидевшую на одном из ее сундуков. Когда они незадолго до этого стояли рядом, Иоланта доставала Агнесс только до подбородка. – А вот теперь я, похоже, по-настоящему боюсь.

– Признаюсь, я тоже.

Девушки посмотрели друг на друга.

– Я спрашиваю себя, почему ваше признание должно меня успокоить, – проговорила Агнесс.

Иоланта слабо улыбнулась.

– Я вовсе не хотела вас успокоить, я лишь хотела разделить с вами свою ношу.

– Вам теперь лучше?

– Не особенно.

Они снова посмотрели друг на друга. Агнесс заметила, что улыбка Иоланты отразилась и на ее лице.

– У вас волосы чем-то осыпаны, – заметила Иоланта.

Агнесс провела рукой по волосам и обнюхала ее.

– Это куркума, – сказала она и попыталась подавить истерический смешок. – Если уж на меня объявлена охота, то я по крайней мере оставлю после себя приятный след.

– А не этот ужасный запах пота, как у мужчин. – Уголки губ Иоланты задергались.

– Да мужчины вообще ничего как следует делать не умеют, – заявила Агнесс. – Они совершенно нестильно пахнущие жертвы.