Мягко положив в могилу новую жертву и прочитав над ней молитву, они отвернулись. К изумлению Павла, могильщики не стали зарывать могилу, а прошли к деревянному укрытию, очевидно, служившему им жилищем.

– Разве вы не будете засыпать могилу? – крикнул он им вслед.

Один из могильщиков оглянулся.

– Зачем, брат? Чтобы завтра снова разрывать ее?

Павел провел Буку обратно к городским воротам. Великан за всю дорогу не проронил ни слова.

– Кстати, – наконец заявил Павел. – Я нашел след.

Ее след.

– П…п…п… – попытался что-то сказать Бука.

– Прекрасно?

Но Бука яростно затряс головой.

– П… п… па-а-а… па-а-аехали д… д… домой!

– Но мы должны сначала выполнить свою задачу.

Бука презрительно фыркнул. Он ничего не ответил, но Павел прекрасно понял, что бы сказал Бука, если бы меньше заикался: никто из них раньше не понимал свою задачу как необходимость угрожать, бить и убивать.

– Ты помнишь, Катька говорила, что одно время она подумывала, не назвать ли ребенка Иолантой?

Бука пожал плечами.

– Дети, попадающие в этот приют, получают имена лишь в том случае, если это имя им даст тот, кто отдает их. Иначе они получают имя по тому дню, в который попали в приют.

Бука искоса глянул на него и скривился. Павел кивнул.

– Когда я это услышал, мне сразу же стало ясно, что в конце концов Катька все же дала найденышу имя своей бабушки. Я убежден: в результате ей оказалось тяжело расставаться с младенцем.

Павел отогнал прочь воспоминание о том, как убил старуху и спрятал ее тело в укрытии под стволом упавшего дерева. Бука что-то промычал.