– Придумай что-нибудь. Непредвиденные обстоятельства, имеющие отношение к предстоящему объединению христианских церквей, или что-то в этом роде.

– Уже сделано, ваше преподобие.

– Должен ли я поставить где-нибудь печать?

– Вот здесь, ваше преподобие.

Секретарь указал на кучку песка и постарался придать себе такой укоризненный вид, какой был позволителен в данной ситуации.

Мельхиор Хлесль схватил другой листок бумаги и пробежал взглядом уже составленный его секретарем документ. Как и всегда, литеры официального шрифта были безупречны, а сама бумага – гладкой и без клякс. Епископ Мельхиор огляделся в поисках сургуча.

– Вот, ваше преподобие.

С другой стороны стола к нему придвинули черно-красную палочку и горящую свечу. Епископ капнул пару раз под текстом, сжал руку в кулак и впечатал перстень в еще теплый сургуч, после чего поставил отпечаток на последней странице письма. Верхушка горки песка стекла вниз.

– Подпись, ваше преподобие.

Епископ Мельхиор нацарапал внизу «t Мельхиор Хлесль episcopus», что испортило внешний вид остальной части письма. Перо так скрипело, что мороз по коже шел.

– Проследи, чтобы оба были отправлены сегодня же.

– Так точно, ваше преподобие.

Епископ Хлесль обошел стол и, тяжело ступая, вышел из комнаты. Секретарь поднял исписанный листок кончиками пальцев и подул на подпись Мельхиора. Епископ остановился у большого глобуса, размещавшегося недалеко от двери и на сегодняшний день вполне оправдывавшего потраченные на него деньги, поскольку фантазия картографа в том, что касалось фауны и флоры в морях и неизвестных регионах света, играючи отменяла все законы природы.

– И прибери этот свинарник. – Епископ махнул рукой в сторону кучки песка.

– Разумеется, ваше преподобие.

– Это я просыпал. Мне очень жаль.

– Ничего страшного, ваше преподобие.

Епископ резко развернулся. Глобус неожиданно оказался у него на пути. Через несколько мгновений, наполненных поспешными и просто акробатическими движениями, епископ Хлесль уже стоял на пару шагов ближе к двери, потирал ушибленное колено и опирался на гобелен. Треснувший глобус лежал на полу, четверть поверхности Земли отделилась от него, как кожура от апельсина. Морские змеи, левиафаны и недостаточно одетые морские девы возвышались над мирозданием в опустевшем пространстве рабочего кабинета епископа Мельхиора.