– Ты ведь тоже не веришь, что она… что Агнесс… там, внизу…
Никлас замолчал. Киприан мрачно покачал головой, Никлас тоже. Двое мужчин по-прежнему цеплялись за надежду, что самое дорогое для них существо не похоронено под тоннами тлеющих развалин.
– Иоланта погибла вместо Агнесс. Кто-то принял ее за твою дочь, потому что она была в ее комнате. Как она там оказалась, возможно, известно Андрею. Сейчас важнее то, что преступник или преступники хотели убить не только ее, но и вас всех, да еще так, чтобы не оставить никаких следов, связывающих их с этими убийствами, – потому они и подожгли дом. Никлас, ты только посмотри, как все сходится: люди, о которых тебя предупреждала приемная мать Агнесс, все-таки нашли вас. Другого объяснения я не вижу.
– Но… только сейчас? После стольких лет? Какое значение имеет
«Именно в этом и заключается вопрос, – подумал Киприан. – И единственный ответ, который приходит мне в голову, я слышал от епископа Нового города Вены, моего высокочтимого дяди: библия дьявола, дорогой мой. Завет Зла».
След Кодекса вел в Подлажице. Агнесс была единственной выжившей в бойне в Подлажице. Связь между ними была такой ясной, что она буквально сияла в окружающей темноте. Но логика этой связи оставалась непонятной ему.
«И к тому же Агнесс не единственная, кому удалось уцелеть в той резне, – услышал Киприан свой внутренний голос. Он посмотрел на Андрея, сидящего на корточках возле тела Иоланты. – Почему же за ним никто не охотится? Потому что никто не знает о его существовании?»
Его так неожиданно охватило беспокойство, что усталость как рукой сняло. Он спустился вниз с груды развалин и оставил Никласа Виганта у себя за спиной. Тот потерянно передвигал ноги в обломках, будто надеясь найти среди обгорелых головешек что-то, что помогло бы ему обрести уверенность.
Не успел он подойти к Андрею, как Терезия, тяжело ступая, тоже направилась к юноше. Она указала на сверток на его коленях.
– Я больше не могу просто стоять и смотреть на это, – заявила она. – Отдайте мне ребенка. Ему нужна кормилица, и чем скорее, тем лучше. Я дам ему кормилицу.
Андрей уставился на нее снизу вверх. Он беспомощно пожал плечами и не издал ни звука. Терезия презрительно фыркнула, затем наклонилась и подняла сверток. Андреи молча следил за ней взглядом.
– Я ничего дурного ему не сделаю, – рявкнула она. – Как его зовут?
– Вацлав, – прошептал Андрей. – Вацлав… фон Лангенфель.
Терезия убрала ткань с лица ребенка, чтобы он мог дышать, развернулась и пошагала по направлению к празднующим соседям. Она прошла мимо Никласа, сидевшего на развалинах своего дома и молча глядевшего ей вслед. Она замерла на мгновение, по-прежнему держа ребенка на руках, и взглянула на Никласа. Неожиданно на его глазах выступили слезы, и он попытался улыбнуться.