В течение недели или около того, после памятной ночи его беседы с Филипом, беседы, которую он, по крайней мере, никогда не мог забыть, Джорджу, как бы он ни старался, никак не удавалось перемолвиться с Анжелой хоть словом.

Наконец однажды, когда он ехал из Роксема по заброшенной дороге мимо полей возле Аббатства, случай подарил ему возможность, которую он так долго и безуспешно искал. Вдали, на тропинке, ведущей к полю, засеянному брюквой, он заметил мелькнувшее серое платье, и что-то подсказало ему, что это Анжела. Отдав вожжи слуге и приказав ему ехать домой, Джордж вылез из повозки и быстро зашагал по заросшей травой извилистой тропинке, боясь упустить добычу, но, в очередной раз повернув, неожиданно наткнулся на предмет своих поисков. Анжела стояла возле живой изгороди, пытаясь дотянуться до ветки жимолости, с которой хотела сорвать последний осенний цветок. Девушка была так занята, что не слышала его шагов, и только когда его пронзительный голос заскрежетал у нее над ухом, поняла, что попала в ловушку.

— Попалась наконец! Вы устроили мне хорошую охоту, Анжела.

Яростный рывок, который девушка произвела, привел в исполнение ее намерение относительно ветки жимолости, и та сломалась пополам; Анжела быстро развернулась к Джорджу, задыхаясь от страха и напряжения, сжимая в руке цветущий сук.

— Значит, я дикий зверь, раз вы охотитесь на меня?

— О, да, вы прелестнейшее и необузданнейшее создание, и теперь, когда я поймал вас, вы должны меня выслушать.

— Я не стану вас слушать; вам нечего мне сказать, что могло бы меня заинтересовать. Я не стану вас слушать!

Джордж тихо рассмеялся — угрожающим, нервным смехом.

— Я привык поступать по-своему, Анжела, и не собираюсь отказываться от этого теперь. Вы должны и будете меня слушать. Наконец-то у меня появился шанс, и я намерен им воспользоваться. Мне жаль, что приходится говорить так грубо, но за это вы должны благодарить только себя; вы сами довели меня до этого.

Его решимость испугала ее, и она укрылась в доспехах спокойствия и ледяного презрения.

— Я вас не понимаю, — сказала она холодно.

— Напротив, вы прекрасно меня понимаете. Вы вечно избегаете меня; как я ни старался, увидеться с вами мне не удавалось. Может быть, — продолжал он все так же тихо, — если бы вы знали, какой ад кроется в моем сердце и мозгу, вы бы так со мной не обращались. Говорю вам: я терплю адскую муку! — и бледное лицо его исказила судорога, подтверждающая его слова.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, если только вы не пытаетесь запугать и оскорбить меня, как вы это делали раньше, — отвечала Анжела.