Рядом, зевая, сидела мисс Терри.

— Агата, попрощайтесь за меня с гостями. Мне нужно подышать свежим воздухом. Дайте мне стакан воды, пожалуйста, Артур.

Он так и сделал и, чтобы успокоить свои нервы, взял себе бокал шампанского. Он больше не думал ни о тревоге, ни об опасности, теперь ему тоже не хватало воздуха. Они вышли в сад и, по общему молчаливому согласию, направились к музейной веранде, которая, как оказалось, была совершенно пуста.

Ночь, близившаяся к концу, была прекрасна. Далеко на западе заходящая луна погружалась в серебристый океан, в то время как первые розовые отблески зари брезжили на востоке. В сущности, это была очень опасная ночь, особенно после танцев и шампанского — ночь, заставляющая людей делать и говорить прискорбные вещи, ибо, как глубокомысленно заметил один из поэтов — кажется, Байрон? — на Луне временами бывает сам дьявол.

Они стояли и смотрели на мягкое великолепие заката ночного светила, прислушиваясь к шагам и восклицаниям последних уходящих гостей, затихающим в тишине, и к шепоту тихого моря. Наконец, Милдред заговорила, очень тихо и мелодично.

— Я была зла на вас. Я привела вас сюда, чтобы отругать, но в такую ночь я не могу найти в себе мужества на это.

— За что же вы хотели меня отругать?

— Ничего, пустяки, все уже забыто. Посмотрите на эту заходящую луну и серебристые облака над ней. — И она опустила руку, с которой сняла перчатку, на его руку.

— А теперь посмотрите на меня и скажите, как я выгляжу и как вам понравился бал. Я устроила его, чтобы доставить вам удовольствие.

— Вы выглядите прелестно, до опасного прелестно, и бал был великолепен. Пойдемте.

— Вы находите меня прелестной, Артур?

— Да — и кто бы не находил! Но нам пора идти…

— Останьтесь ненадолго, Артур, не оставляйте меня. Кажется, ожерелье расстегнулось… Сделайте одолжение, застегните его, Артур.

Он склонился над ней, но его руки слишком сильно дрожали, чтобы выполнить эту просьбу. Глаза Милдред сияли прямо перед ним, ее ароматное дыхание играло на его лбу, и ее грудь вздымалась под его дрожащей рукой. Она тоже была взволнована; легкая дрожь пробежала по ее телу, румянец то появлялся, то исчезал на шее и лбу, а в нежных глазах появилось мечтательное выражение. Под ними, внизу море играло свою нежную музыку, а над ними ветер что-то шептал деревьям. Вскоре его руки опустились, и он застыл, как зачарованный.

— Я… не могу… Почему ты так выглядишь сегодня? Ты околдовываешь меня…

В следующее мгновение он услышал вздох, сладкие губы Милдред коснулись его губ, и она оказалась в его объятиях. Она замерла у него на груди совершенно неподвижно, но в этот миг — миг смятения и безумия, грозивший смести в пропасть все принципы и обещания — перед глазами Артура вдруг пронеслась иная картина. Словно в видении, он увидел тусклый английский пейзаж, серые развалины древнего аббатства — и самого себя в их тени… себя, сжимающего в объятиях другую, более прекрасную женщину. В голове его зазвучал тихий, нежный голос: «Покинь меня — я все равно буду благодарить тебя вечно за этот час невероятного счастья…»