— Ну, мисс, поспешите-ка домой, иначе будет совсем темно. Не пройтись ли мне немного с вами?

— Нет, спасибо, Пиготт. Я не боюсь темноты и знаю все тропинки в этих краях. Спокойной ночи, моя дорогая.

Мрачность этого вечера угнетала ее, и девушка решила пойти навестить мистера Фрейзера, вместо того чтобы сразу вернуться в свой одинокий дом. Решив так и свернув с главной дороги, которая шла через Рютем, Братем и Айлворт в Роксем, Анжела свернула на узкую проселочную дорогу, ведущую к берегу озера. Едва она это сделала, как услышала приглушенный топот копыт быстро бегущей лошади, сопровождаемый слабым скрипом колес экипажа по снегу. Когда она машинально обернулась, чтобы посмотреть, кто это так быстро едет, порыв ветра разогнал клочья тумана, и девушка увидела великолепного чистокровного рысака, влекущего за собой открытую коляску со скоростью по меньшей мере миль двенадцать в час. Но, каким бы быстрым ни был конский шаг, Анжела сразу узнала леди Беллами, закутанную в меха; ее смуглое суровое лицо смотрело прямо перед собой, как будто даже туман не мог быть помехой ее зрению. В следующую секунду темнота сомкнулась за коляской, и звук копыт стал удаляться в направлении Айлворта.

Анжела вздрогнула; темный и без того вечер, казалось, стал для нее еще темнее.

— Значит, она вернулась, — прошептала девушка. — Я чувствовала, что она вернулась. Она заставляет меня испытывать ужас…

Продолжая свой путь, она подошла к тому месту, где дорога раздваивалась: одна тропинка вела к узкому мостику с перилами, перекинутому через ручей, питавший озеро, а другая — к каменным ступеням, спустившись по которым на тропинку с другой стороны, можно было срезать путь к дому священника. Мост и каменные ступени были не более чем в двадцати ярдах от нее, но Анжела была так поглощена своими мыслями и тем, как не споткнуться на камнях, что не заметила маленького человечка в красном плаще, который стоял, облокотившись на перила, и, по-видимому, о чем-то размышлял. Человечек, однако, заметил ее, потому что сильно вздрогнул и, по-видимому, хотел окликнуть ее, но передумал. Это был сэр Джон Беллами.

— Пожалуй, лучше не привлекать ее внимания, Джон, — пробормотал он, обращаясь к своему отражению в воде. — В конце концов, будет лучше, если мы позволим всему идти своим чередом, залезая пальцами в огонь и не связывая себя никакими обязательствами, не так ли, Джон? Так мы поймаем их в ловушку еще более надежно. Если бы ты предупредил девушку сейчас, то всего лишь разоблачил бы их; если ты подождешь, пока он женится на ней, ты полностью уничтожишь их с помощью молодого Хейгема. Возможно, к тому времени ты уже заполучишь те компрометирующие письма, Джон, и сделаешь еще кое-какие приготовления, а уж тогда сможешь вкусить всю сладость мести в полной мере, не довольствуясь ее крохами, словно нищий. Но ты, видимо, беспокоишься о девушке… А, Джон? Ах! Ты всегда был жалким слюнтяем, но подави же теперь свою склонность, откажись удовлетворить ее! Если ты это сделаешь, то испортишь всю игру. Девушка должна рискнуть… О! Разумеется, девушка должна рискнуть… Но все равно, Джон, тебе ее очень жаль, очень. Идем, идем, тебе пора домой, а то ее светлость и милый Джордж заждались… — И он пошел быстрым шагом, весело напевая куплет какой-то шуточной песенки. Сэр Джон был веселым маленьким человечком.