— Чепуха! — заявила она. — Пусть говорят. Противоречить таким слухам — значит, заставлять людей верить в них еще больше. И помните, Агата, ни слова об этом мистеру Хейгему: это выведет его из себя.

— Но, Милдред, я полагала, что вы тоже расстроитесь…

— Я? О, нет! Случаются вещи и похуже, — и Милдред Карр пожала плечами.

Наконец, наступил долгожданный вечер, и прибывшие гости обнаружили, что бал был задуман в таких масштабах, каких Мадейра никогда прежде еще не видела. Ночь была прекрасна и достаточно тиха, чтобы можно было освещать сады китайскими фонарями, которые горели повсюду сотнями и даже свисали, как золотые плоды, с самых верхних ветвей высоких капустных пальм и с самых высоких побегов бамбука. Внутри дома все выглядело не менее прекрасно. Анфилада из трех больших приемных была разделена на части — две предназначались для танцев, одна — для гостиной. Все комнаты оказались переполнены, так как сезон на Мадейре был в самом разгаре, и все англичане, которые «хоть что-то из себя представляли», были приглашены. К тому же в день бала в гавани пришвартовался военный корабль — и потому на балу очутились все его офицеры, свободные от вахты и радостно предвкушавшие праздник, как это свойственно британским морякам.

Дом был прекрасен, но главным его украшением стала сама хозяйка, миссис Карр. Она была одета в простое, но идеально сидящее черное атласное платье, расшитое бриллиантовыми звездочками, которые подчеркивали безупречную красоту и белизну ее кожи. Ее украшения тоже были бриллиантами, но не маленькими цветочками и птичками, сделанными из крошечных камешков, а крупными одиночными камнями, каждый размером с орех. На голове у нее была диадема из этих камней, всего их было одиннадцать, по пять с каждой стороны, а в центре — самый большой бриллиант величиной с небольшой грецкий орех, сиявший, словно волшебная звезда. Шею, запястья и талию также украсили сверкающие камни, и их сияние на фоне блестящего черного атласа усиливалось при малейшем движении, придавая Милдред Карр великолепный, поистине королевский облик.

Никогда еще Милдред Карр не выглядела такой красавицей, ее лицо и фигура были вполне под стать драгоценностям и платью; честно говоря, большинство мужчин в тот вечер считали ее глаза не менее прекрасными, чем бриллианты.

Бал начался кадрилью, но миссис Карр не танцевала, занятая приемом гостей. Затем последовал вальс, и, как только зазвучали первые его звуки, несколько претендентов пришли побороться за честь пригласить хозяйку; но она отказала им всем, сказав, что уже обещала этот танец; и вскоре Артур, во фраке выглядевший очень высоким и вполне типичным молодым англичанином, поспешно подошел к ней.