Чары спали. Смятение исчезло, туман в голове развеялся — и теперь в ночи перед ним сиял лишь свет долга, чести и любви.

— Милдред, дорогая Милдред, так нельзя. Садитесь. Я хочу поговорить с вами.

Она побледнела и, не говоря ни слова, выскользнула из его объятий.

— Милдред, вы же знаете, что я помолвлен.

Губы ее пошевелились, но ни звука не сорвалось с них. Милдред собралась с силами.

— Я… знаю.

— Тогда зачем вы искушаете меня? Я всего лишь мужчина и в вашем присутствии слаб, как вода. Не заставляйте меня вести себя бесчестно по отношению к себе — и к ней.

— Я люблю вас так же, как и она. Вот — знайте эту позорную правду.

— Я понимаю, но… простите меня, если я причиняю вам боль, но я должен, должен… Я люблю ее!

Нежные руки закрыли бледное личико. Ответа не последовало, только огромный бриллиант сверкал и сверкал в мягком лунном свете, словно чей-то жестокий глаз.

— Ради бога, Милдред, не впутывайте нас всех в позор и бесчестие, давайте расстанемся. Если бы я мог предвидеть, чем все это кончится! Но я был слепым и эгоистичным дураком. Я виноват.

Теперь она была совершенно спокойна и говорила своим обычным, удивительно чистым и звонким голосом.

— Артур, дорогой, я не виню вас. Любя ее, как вы могли думать о моей любви? Я виню только себя. Я полюбила вас, помоги мне Бог, с тех самых пор, как мы встретились — полюбила отчаянной, немыслимой любовью, какой, надеюсь, вы никогда не узнаете. Должна ли я была позволить вашей призрачной Анжеле без борьбы отвести чашу от моих губ, единственную счастливую чашу, которую я когда-либо знала? Ибо, Артур, даже в лучшие времена я не была счастливой женщиной; я всегда хотела любви, но она не приходила ко мне. Может быть, так и должно быть, но я не являюсь ни высшим, ни идеальным существом. Я такая, какой меня создала Природа, Артур: бедное создание, неспособное в одиночку противостоять бурному течению, которое недавно унесло меня. Вы совершенно правы, вы должны оставить меня… мы должны расстаться, вы должны уйти, но… — о, Боже! — когда я думаю о своем будущем, тяжелом, лишенном любви будущем…

Она немного помолчала, а потом продолжила:

— Я не хотела причинять вам вред или втягивать вас в неприятности, хотя надеялась завоевать хоть малую толику вашей любви, и у меня было что дать вам взамен, если красота и богатство действительно чего-то стоят. Но теперь вы должны уйти, дорогой мой, уйти сейчас, пока я храбрая. Надеюсь, вы будете счастливы со своей Анжелой. Когда я увижу объявление о вашем браке в газете, я пошлю ей эту диадему в качестве свадебного подарка. Я больше никогда ее не надену. Идите, дорогой мой, уходите скорее.