— Не оставляйте меня! — сказала Анжела мистеру Фрейзеру. — Господи, дай мне силы вынести это, — продолжала она, едва дыша.

Девушка так и стояла, глядя пустыми глазами на дверь, бледная, с вздымающейся грудью. Сила ее беспокойства до некоторой степени передалась и мистеру Фрейзеру, ибо мало что, кроме, пожалуй, энтузиазма, может быть более заразительным, чем беспокойство; он тоже встал и замер, чего-то ожидая.

— К вам леди Беллами, — сказала миссис Джейкс, просунув голову в приоткрытую дверь.

В следующую секунду гостья вошла в комнату.

— Я должна извиниться за то, что побеспокоила вас за обедом, Анжела, — торопливо начала она, но тут же осеклась.

Было что-то очень странное в том, как ее принимали; и мистер Фрейзер, и Анжела были словно высечены из камня, ибо ни один из них не двигался.

Стоя так в тишине, ожидая чего-то, все трое представляли собой странную картину. На лице леди Беллами застыло выражение суровой решимости и сдерживаемого волнения, как будто она собиралась совершить преступление.

Наконец она нарушила молчание.

— Я принесла вам плохие новости, Анжела, — сказала она.

— Что вы хотите сказать? Говорите же, быстро! Нет, постойте, выслушайте прежде меня. Если вы пришли сюда со злом в сердце или с намерением обмануть или предать, не торопитесь отвечать мне. Я одинока, у меня почти нет друзей и нет никаких прав, кроме права на сострадание; но не всегда так легко иметь дело с такими, как я, поскольку и у нас есть защитник, мести которого боитесь даже вы. Итак, любовью Христовой и именем Бога, сотворившего вас, заклинаю — говорите мне только ту правду, которую вы произнесете на Его суде. Теперь я готова и слушаю.

При этих словах, произнесенных с такой яростной искренностью и таким тоном, который делал их почти ужасными, мгновенное выражение страха промелькнуло на лице леди Беллами, но исчезло так же быстро, как и появилось, и жесткий, решительный взгляд вернулся. Таинственные глаза стали холодными и блестящими, голова поднялась. В этот момент леди Беллами отчетливо напомнила мистеру Фрейзеру кобру в раздувшемся капюшоне, готовую нанести смертоносный удар.

— Я должна говорить в присутствии мистера Фрейзера?

— Говорите!

— Да что толку в этих высокопарных разговорах, Анжела? Вы, кажется, знаете мои новости еще до того, как я их сообщу, и поверьте, мне очень больно их сообщать. Он мертв, Анжела.

Кобра ударила, но яд еще не начал действовать. Мистер Фрейзер ахнул и наполовину сел, наполовину упал в свое кресло. Шум привлек внимание Анжелы, и, прижав руку ко лбу, она повернулась к нему с легким смешком.