— О чем вы думаете, Анжела?

— Я думаю, мистер Фрейзер, что со дня смерти Артура прошло всего четырнадцать недель, и весьма вероятно, что я проживу еще сорок или пятьдесят лет, прежде чем увижу его. Мне всего двадцать один год, и я такая сильная… Даже этот удар не убил меня.

— Почему вы хотите умереть?

— Потому что вся красота и свет исчезли из моей жизни; потому что я предпочитаю довериться Богу, а не жалким милостям мира; потому что он там, а я здесь, и я устала ждать нашей встречи.

— Неужели вы не боитесь смерти?

— Я никогда ее не боялась и менее всего боюсь ее сейчас. Даже самая настоящая трусиха не отступит, если мужчина, которого она любит, ждет ее. А я не трусиха, и если бы мне сказали, что я должна умереть в течение часа, я сказала бы только: «Как прекрасны на горах стопы Того, кто несет благую весть, кто возвещает мир». Разве вы не понимаете меня? Если бы вся ваша жизнь и душа были заключены в одном человеке, а он умер, разве вы не стремились бы к нему?

Мистер Фрейзер некоторое время ничего не отвечал, но, в свою очередь, смотрел на падающий снег, не более безупречно чистый, чем эта женщина, которая умела любить такой божественной любовью. Наконец он заговорил.

— Анжела, знаете ли вы, что так говорить нельзя? Вы не имеете права противиться воле Всевышнего. В своей мудрости Он ведет людей к высшим целям, одним из инструментов которых являетесь и вы. Кто вы такая, чтобы бунтовать против Его воли?

— Я никто — не крупица, не атом, не перышко, несомое ветром; но что же мне делать со своей жизнью, чем занять все грядущие годы?

— С вашими способностями на этот вопрос легко ответить. Работайте, пишите, займите то место в науке или литературе, к которому я вас готовил. Для вас слава и богатство таятся в чернильнице; ваш ум — это золотой ключ, который откроет вашему взору все, что стоит увидеть в этом мире, и проведет вас в самые благословенные его места. Вы можете стать знаменитой женщиной, Анжела.

Она печально повернулась к нему.

— У меня были такие мысли; ради Артура я хотела сделать что-то великое; правда, я даже составила план… Но, мистер Фрейзер, как и многие другие, потеряв свою любовь, я потеряла и свое честолюбие; и то, и другое похоронено в его могиле. Мне больше не на что работать; мне не нужны ни слава, ни деньги для себя, они были бы ценны только для того, чтобы отдать их ему. В двадцать один год я, кажется, покончила с наградами и наказаниями этого мира, с его проигрышами и призами, с его удовольствиями и желаниями — еще до того, как узнала, что они такое. Мои надежды так же тусклы и свинцово-серы, как это небо, и все же солнце по-прежнему светит за тучами. Да, это моя единственная надежда, солнце за тучами, хотя мы его и не видим. Не говорите мне о честолюбии, мистер Фрейзер. Я сломлена духом, и единственное мое стремление — это покой, покой, который Он дает своим возлюбленным…