Однажды она навещала больного ребенка в деревне и уже шла домой по тропинке вокруг озера, когда неожиданно столкнулась лицом к лицу с отцом. Она ожидала, что Филип, как обычно, пройдет мимо, не обращаясь к ней, и отступила в сторону, чтобы дать ему пройти, но, к ее удивлению, он остановился.

— Где ты была, Анжела?

— Ходила повидать Эллен Мим; она очень больна, бедное дитя.

— Тебе лучше быть поосторожнее, ты подхватишь скарлатину или что-нибудь в этом роде… подобных заболеваний очень много.

— Я вовсе не боюсь заболеть.

— Да, но разве ты никогда не думала, что можешь заразить меня?

— Мне это и в голову не приходило. Мы так редко с вами видимся…

— Что ж… а я был в Айлворте, навещал кузена Джорджа; он очень болен.

— Вы говорили, что некоторое время назад он был болен. Что же с ним такое, что случилось?

— Скоротечная чахотка. Он долго не протянет.

— Бедняга, почему же он не переедет в более теплый климат?

— Не знаю, это уж его дело. Но для меня это вопрос серьезный. Если он умрет, то при нынешних обстоятельствах все земли поместья Айлворт, которые по праву принадлежат мне, никогда нам не достанутся.

— Но почему?

— Потому что твой дедушка с изощренной изобретательностью упомянул в своем завещании условие, что Джордж не должен оставлять их мне — об этом он сообщил мне сегодня днем. Если он сейчас умрет с завещанием в мою пользу или вообще без завещания, все перейдет к каким-нибудь дальним родственникам в Шотландии.

— Он ведь умер от болезни сердца, не так ли? Я имею в виду моего деда?

Лицо Филипа потемнело, и он бросил на дочь быстрый подозрительный взгляд.

— Мне было сказано, — продолжал он, не отвечая на ее вопрос, — что Джордж может продать землю или поселиться на ней, но не должен оставлять ее ни мне, ни тебе, и я не смогу получить ее по завещанию.

Анжела не разбиралась в этих юридических тонкостях и знала о завещаниях столько же, сколько о египетских иероглифах.

— Ну, — сказала она, пытаясь утешить отца, — мне очень жаль, но ведь ничего не поделаешь, правда?

— Девчонка совершенная дура, — пробормотал Филип себе под нос и молча поспешил домой.