В холле она встретила слугу, который пришел доложить о карете.

— Ваш хозяин все еще в столовой? — спросила она.

— Нет, миледи.

Леди Беллами рассмеялась и вежливо пожелала ему спокойной ночи.

Глава LV

Глава LV

За дверью конторы Анжеле и ее отцу пришлось пробираться сквозь толпу мальчишек, которые каким-то образом разузнали, что происходит свадьба, и теперь стояли в ожидании, воодушевленные намерением подбодрить невесту и надеждой получить шесть пенсов. Но когда они увидели Анжелу, ее величественную фигуру, облаченную в черное, и ее милое лицо, выдававшее сильнейшую душевную боль, это зрелище настолько потрясло их, что они разошлись, не сказав ни слова. Впрочем, мальчишка мясника, склонный к ярким выражениям, с негодованием заметил другому своему собрату, как только они оба пришли в себя:

— Назови это свадьбой, Билл, ежели хочешь, но по мне это больше похоже на похороны без катафалка, а что касаемо девчонки, хоть она и ничего себе, но лицо у нее было бледное, как у покойника!

Анжела не помнила, как вернулась в Аббатство. Она помнила только, что была одна в карете, а отец предпочел ехать на козлах вместе с кучером. Кроме того, она никак не могла вспомнить, как пережила остаток этого дня. Она была совершенно ошеломлена. Но, в конце концов, день завершился, наступила ночь, и она была благодарна за это мирозданию.

Около девяти часов она поднялась в свою спальню на верхнем этаже. Комната служила детской для многих поколений Каресфутов; действительно, за последние три столетия сотни маленьких ножек топали по старым, изъеденным червями доскам. Но маленькие ножки давно превратились в прах, и единственными признаками детской игры и веселья оставались бесчисленные царапины, рожицы и буквы, вырезанные на старых панелях и даже на балках, поддерживавших низкий потолок.

Это была слишком уединенная комната для молодой девушки, да и вообще для любого, чьи нервы были не из самых крепких. Никто не спал ни на этом этаже, ни в комнатах под ним, Филип занимал маленькую каморку, примыкавшую к его кабинету на первом этаже. Все остальные комнаты были закрыты, и в них обитали только крысы, издававшие в гулкой пустоте совершенно потусторонние звуки. Что касается Джейкса и его жены, единственных слуг в доме, то они занимали комнату над прачечной, которая была отделена от главного здания. Таким образом, Анжела была практически одна в огромном доме — ее могли бы дюжину раз убить, и сей факт не был бы обнаружен в течение нескольких часов. Впрочем, ее саму это не очень беспокоило, просто потому, что она никогда не обращала внимания на шорохи и была совершенно лишена чувства страха.