Побагровев от ярости, Джордж направился прямо к Анжеле.

— Так вот как вы ведете себя в отсутствие своего мужа?! Я видел, как вы целовались с этим молодым негодяем… а я, значит, недостаточно хорош для вас? Почему вы не отвечаете? Что ж, значит, пришло время научить вас послушанию!

Тяжелый хлыст со свистом рассек воздух и хлестнул нежную щеку девушки.

— Это заставит вас одуматься — или мне удвоить дозу лекарства?

Боль от удара, казалось, разбудила Анжелу. Она встала, распущенные волосы рассыпались вокруг нее, как золотое руно, и широкая багровая полоса пересекла ее бледное лицо. Она протянула руки, она распахнула свои огромные глаза, и в них вспыхнул ужасный свет — свет безумия.

Джордж стоял с хлыстом в руке спиной к озеру; она смотрела на него, и облик ее дышал местью. Шепотом, таким напряженным, что воздух, казалось, начал искриться, Анжела начала свою бессвязную молитву.

— О Боже, благослови моего дорогого Артура!.. О Всемогущий Отец, отомсти за наши обиды!..

Она остановилась и пристально посмотрела на Джорджа — этот взгляд пригвоздил его к месту, он буквально не мог пошевелиться. Затем, в странном контрасте с еле слышным шепотом, с ее губ сорвался звонкий и неземной смех, который пронзил Джорджа до мозга костей. Так они простояли несколько секунд…

Звук сердитых голосов заставил бульдога вернуться на полной скорости, и при виде угрожающей позы Джорджа он замер. Верный пес всегда ненавидел его, и теперь стал более походить на дьявола, чем на собаку. Врожденная свирепость огромного зверя пробудилась; он ощетинился от ярости, и вся короткая шерсть встала дыбом, а из подергивающихся мощных челюстей закапала слюна.

Джордж не знал, что пес рядом, но Анжела перевела на Алека свой дикий взгляд и медленно подняла руку.

— Оглянитесь…

Звук ее голоса разрушил нависшие над Джорджем чары.

— Ну все, довольно с меня этих глупостей! — рявкнул он, а затем, скорее, от какого-то смутного страха и своей необузданной жестокости, чем по какой-либо внятной причине, снова ударил девушку хлыстом.

— Оглянитесь…

В следующую секунду его ждал сильнейший шок. Пес увидел удар — и мгновенно, со всей слепой отвагой своего племени, бросился прямо в горло врагу. Однако он промахнулся, вырвав лишь часть нижней губы Джорджа. Тот закричал от дикой боли и ударил пса хлыстом — и тут началась сцена, гротескный ужас которой не поддается никакому описанию.

Снова и снова собака налетала на человека, и ее полное молчание жутко контрастировало с воплями ужаса Джорджа и взрывами ужасного, пронзительного и безумного смеха, срывавшегося с губ Анжелы, наблюдавшей за этой схваткой.