Едва вернувшись домой, он послал за леди Беллами, велев передать, что хочет безотлагательно поговорить с ней. Затем он сел за письменный стол и стал ждать. Вскоре он услышал на лестнице твердые шаги жены. Он потер свои сухие ручки и улыбнулся слегка испуганной, но злой улыбкой.

— Наконец-то, — пробормотал он. — А теперь — месть!

Она вошла в комнату, довольно бледная, но спокойная и властная, как всегда.

— Итак, вы вернулись?

— Да. Вы слышали новости? Ваш светоч, Джордж Каресфут, угас навеки.

— Я знала, что он мертв. Как он умер?

— Кто вам сказал, что он мертв?

— Я сама сказала ему, что он умрет — это было прошлым вечером, и почувствовала, как он умирает сегодня утром. Она убила его — или Артур Хейгем?

— Ни то, ни другое: бульдог напал на него, и он упал в озеро.

— О, я полагаю, это Анжела его науськала. Я говорила Джорджу, что она победит. Вы помните картину, упавшую в кабинете в Айлворте. Сами видите, это было верное предзнаменование.

— Анжела сошла с ума. Эта история распространилась по всему графству и продолжает распространяться, как лесной пожар. Письмо, которое вы подделали, найдено. Хейгем был здесь сегодня утром и снова уехал, а вы, леди Беллами, отныне опозоренная и разоренная женщина.

Ни единый мускул не дрогнул в ее лице.

— Я знаю, это результат того, что я интриговала против этой девушки, но скажите, сэр Джон, а как же вы? Разве не вы придумали этот план?

— Вы правы, я придумал его, чтобы поймать в ловушку двух дураков. Анна, я ждал двадцать лет, и вот ты, наконец, встретилась со своим хозяином.

Леди Беллами издала негромкое восклицание и снова погрузилась в молчание. Сэр Джон продолжал:

— Мой план отлично сработал. Один из вас уже мертв, а для вас уготована судьба, что хуже смерти. Отныне вы — нищая, изгой, парвеню! В сорок два года вы остались ни с чем.

— Объяснитесь хоть немного.

— С удовольствием. В течение многих лет я безропотно подчинялся вам, страстно желая отомстить, ожидая отмщения. Я знаю, вы считали меня дураком, и по сравнению с вами я действительно дурак, но вы не понимаете, на какую ненависть способен даже дурак. В течение двадцати лет, леди Беллами, я ненавидел вас, вы никогда не узнаете, как сильно, хотя, возможно, то, что я собираюсь сказать, может дать вам об этом некоторое представление. Я очень хорошо знал, в каких отношениях вы были с Джорджем Каресфутом, вы никогда и не скрывали их от меня, вы скрывали только доказательства. Вскоре я действительно обнаружил, что ваш брак со мной был не чем иным, как прикрытием, что меня использовали как ширму. Однако ваше прошлое я так и не смог постичь. Я не похож на мстительного человека, но, несмотря на это, я много лет искал способы погубить вас обоих, и все мои планы терпели неудачу, пока счастливый случай не сделал слепую страсть этого зверя орудием его собственной гибели и не отдал вас в мои руки. Вы даже не понимали, когда рассказывали мне всю историю и просили моего совета, как я упивался тем, что, вы, должно быть, испытываете мучительное унижение, рассказывая ее и будучи столь гордой женщиной. О, это была поучительная сцена, которая убедила меня в том, что я подозревал и раньше: Джордж Каресфут, должно быть, привязал вас к себе узами более крепкими, чем простая симпатия, он должен был держать вас железной хваткой. Это заставило меня также задуматься, что если бы я мог каким-либо образом обрести такую же силу, то тоже смог бы подвергнуть вас подобной пытке.