Собачонка ткнулась Снорри в ноги, и оба норманна зашагали к поджидающим их всадникам.

– Что с моими людьми? – крикнул я вдогонку Скёллю. – Твоими пленниками.

– Можешь их забрать, – не оборачиваясь, бросил он. – Мне в плен попали двенадцать твоих воинов. Восьмерых я убил.

Ярл выдернул Грайфанг из песка и направил острие на меня:

– Когда я сяду королем в Йорвике, ты придешь присягнуть мне. А пока не наступит тот день, прощай, Утред Беббанбургский.

Он вогнал длинный клинок в ножны, оседлал серого жеребца и ускакал прочь.

* * *

Боги любят жертвы. Отдавая им нечто для нас ценное, мы показываем, что уважаем их, боимся их власти, благодарны им. Щедрое жертвоприношение способно расположить их в нашу пользу, тогда как недостойный дар пробуждает в них враждебность.

Скёлль явился под Беббанбург, и вместо войны предложил мне пророчество и перемирие. Он живыми и невредимыми отпустил четверых пленников, а потом исчез, как пришел: быстро и не причинив вреда. Он и его колдун вселили в меня беспокойство, на что ярл и рассчитывал.

– Так что, совершишь жертвоприношение? – поинтересовался у меня Финан тем вечером.

Мы прогуливались по длинному песчаному пляжу Беббанбурга, слева шумело бесконечное море, справа вздымались громады крепостных стен. Солнце еще не закатилось, но мы находились в тени, отбрасываемой фортом далеко на простор беспокойных вод.

– Да пошло оно, – буркнул я, коснувшись молота.

– Не веришь колдуну?

– А ты?

Финан выждал, пока высокая волна разобьется о берег. Белая пена растеклась по песку. Помню, как загадал, что если пена достанет меня, значит я проклят. Но она не дошла на ширину ладони до моей ноги, и потекла обратно.

– Я знавал колдунов, говоривших правду, – осторожно сказал Финан. – И знал тех, кто врал напропалую. Но к каким отнести этого?

Вопрос повис без ответа.

– Он был убедителен, – заметил я.

– Да. – Финан кивнул. – Почти до конца.

– До конца?