Когда неловкость сковала весь стол, Катон шепнул:

– Мог бы сформулировать и получше.

– Что ж, в другой раз сам и формулируй.

Греческий купец деликатно отставил в сторону питьевой рог и завел тихий разговор с соседом, аккуратно пытаясь развеять воцарившуюся за главным столом напряженную тишину. Верика, как ни в чем не бывало лакомившийся сладким хлебцем, снисходительно погрозил пальцем Макрону:

– Своеобразная здравица, центурион.

– Государь, я не хотел никого тут обидеть. Честно сказать, мне никогда не случалось говорить что-то такое… по крайней мере, в присутствии столь высоких персон. Я лишь попробовал подчеркнуть, что у нашей дружбы хорошие перспективы… вот и все, государь.

– Конечно, – вежливо отозвался Верика. – На что же тут обижаться? Я, во всяком случае, ничуть не обижен. Хотя за некоторые горячие головы в моем семействе не поручусь. – Он со смешком кивнул в сторону Артакса. – За него, например. Да и за молодого Тинкоммия тоже. Когда я находился в изгнании, его отец недолюбливал Рим. Тинкоммию потребовалось какое-то время, чтобы понять, что отец ошибался. А сейчас погляди на него.

Катон увидел румянец смущения на лице молодого племянника Верики и подумал, что он проглотит упрек, но принц не смолчал:

– Государь, я тогда был моложе и легче поддавался влиянию, однако с тех пор мне довелось узнать римлян лучше, познакомиться с их образом жизни, с обычаями и даже сражаться с ними бок о бок. Я научился уважать их и ценить то, что они нам несут.

– А что же такого они вам несут? – вступил в разговор напомаженный грек. – Мне было бы интересно узнать твое мнение. Выслушать его из первых уст, так сказать.

– Я полагал, что уж грекам-то это должно быть известно.

– Прости, – улыбнулся купец, – но мы живем под римской рукой слишком долго, чтобы помнить о былых временах. И поскольку я вложил изрядное состояние в развитие торговых связей с новой провинцией, мне бы хотелось понять, как относятся ее жители к складывающейся сейчас ситуации. Если ты, конечно, не против, молодой принц?

Тинкоммий в задумчивости поскреб подбородок, мимолетно поймав любопытствующий взгляд Макрона.

– Тинкоммий, поделись с нами своими мыслями, – мягко попросил Верика.

– Государь, как и ты, я какое-то время жил в Галлии и видел там то же, что видел и ты: огромные города со всеми их диковинами. Слышал я и рассказы о великих дорогах, которые связывают всю империю, о богатстве, которое протекает по ним до самых дальних ее уголков. А самое главное, о чем ты и сам не раз говорил, там есть порядок. Порядок, который не допускает никаких столкновений, который заставляет все население этой державы жить в мире друг с другом, чтобы на нее не обрушились ужасы внутренних войн. Именно это определяет первенство Рима.