Как только Тинкоммий отошел, Макрон обернулся к Катону и ткнул его пальцем в грудь:

– Больше не смей со мной спорить при подчиненных!

– Есть, командир!

– И не смей то и дело называть меня «командир»!

– Прошу прощения!

– И не смей просить через слово прощения.

Катон открыл было рот, но тут же закрыл и кивнул.

– Ну а теперь, сынок, скажи, что это вообще было? Вся эта болтовня насчет общности и всего такого?

– Просто, имея в виду нынешнюю напряженность в Каллеве, я подумал, что нам стоит чаще подчеркивать, что Волки и Вепри служат лишь Верике.

– Ну да, так считается, – согласился Макрон. – Но ведь каждому идиоту должно быть понятно, что это всего лишь две вспомогательные когорты, чье назначение блюсти римские интересы.

– Это мнение лучше держать при себе. В особенности если поблизости окажется кто-нибудь вроде Артакса.

– Или Тинкоммия! – проворчал Макрон. – Я ведь насквозь его вижу… Послушай, Катон, может, я и дурак, но не круглый. Вопрос стоит просто: обучаем этих парней мы, вооружаем мы, кормим тоже мы. Значит, они наши.

– Сомневаюсь, чтобы большинство из них думало так же.

– Значит, они просто олухи. И хватит о том беспокоиться.

– А если кто-то вроде Артакса откажется выполнять наши приказы?

– Ну, когда такое случится, тогда с этим и разберемся, – нетерпеливо заключил Макрон. – А сейчас мне предстоит разобраться с отчетностью, а на тебе висят все занятия. Не забыл?

Однако Катон не ответил. Оказалось, что он смотрит через плечо в сторону ворот базы, где появилась маленькая группа всадников. Впереди на великолепно ухоженном вороном скакуне ехал рослый офицер в алом плаще. Когда Макрон тоже обернулся посмотреть, на что уставился его подчиненный, один из верховых ударил пятками в конские бока и рысью направился к центурионам.

– Катон, у тебя глаза зорче. Кто это там у ворот?

– Понятия не имею, – отозвался Катон. – Никогда раньше его не видел.

– Ладно, сейчас мы все выясним.