– Думаю, как раз практиковался ты много.

– Вовсе нет. – Трибун поджал губы. – Важен прием. И это относится к любому виду оружия.

– Неужели? – невозмутимо отозвался Макрон.

– Именно так.

– Существует разница между копьем и мечом. Так же как между поражением учебного чучела и живого врага, командир. Очень большая разница.

– Чепуха! Все дело в технике, центурион.

– Нет, командир, все дело в опыте.

– Понятно. – Трибун Квинтилл скрестил руки и оценивающе оглядел Макрона. – Может, проведем испытание?

– Ты хочешь сразиться со мной, командир? – улыбнулся Макрон.

– Сразиться? Нет, я имею в виду просто тренировочный поединок. Возможность продемонстрировать мастерство, показать, кто чего стоит.

– Прошу прощения, командир, – деликатно вмешался Катон, – но мне кажется, это не послужит укреплению авторитета империи, если римские командиры вдруг начнут выяснять отношения с мечами в руках, да еще на глазах у местных жителей.

– Как я сказал, речь идет не о выяснении отношений, а об учебном поединке. Ну так как, центурион Макрон?

Макрон медлил с ответом, и от Катона не укрылось, как сжались вдруг его челюсти. На сердце у молодого центуриона потяжелело, ибо он счел, что рассерженный ветеран закусил удила и уже не способен отклонить вызов самонадеянного трибуна. Однако Макрон сумел удивить его.

– Мне это не с руки, командир.

– Да ну? Не веришь в свои силы, приятель?

– Нет, не в том дело. Ясно, что ты годами оттачивал мастерство под руководством лучших наставников в Риме, а у меня такой возможности не имелось. Я владею мечом, командир, лишь в той мере, в какой это необходимо для битвы: усвоил главное, а в остальном полагаюсь на голову и на руки. Вряд ли я смог бы сейчас тебя чем-то пронять. Но ежели б нам довелось повстречаться в бою, наши шансы тут же бы поменялись.

– Ты так думаешь?

– Я это знаю.

– Слова меня не убеждают. Будем драться, центурион?

– Это приказ, командир?