– Ты рассуждаешь, мой сын, просто как дикарь, – усмехнулась Ольга, – если перед тобой язычник, значит – он друг, а если христианин – несомненно, враг. Не кажется ли тебе, что эта твоя дикарская простота приведёт к беде? Ты слишком легко можешь быть обманут, использован и погублен. Империя защищается от тебя, ибо ты – язычник. И ты ведёшь себя, как язычник! Одумайся, Святослав! Оглянись вокруг. Ты увидишь, что с каждым годом растёт число государств, ушедших от многобожия ко Христу!

– Тем хуже для них.

– Для тебя, мой друг, для тебя! Не они, а ты остаёшься в прошлом. А значит, обречён ты.

– Кто это сказал?

– Бог!

Тут уж Святослав рассмеялся.

– Не думаю, что ты это услышала от него. Ты это услышала от попов и монахов. Твой Бог беспомощен, если он позволяет всяким лжецам и бездельникам говорить от своего имени! И творить ни с чем не сравнимые злодеяния, прикрываясь якобы его волей. Он даже не в состоянии показать себя сволочам, чтобы приструнить их, разбогатевших на своём бескорыстии, раздавивших целые страны, народы и племена нищенской рукой своего смирения! Ты скажи мне, кто видел твоего Бога? Кто его слышал? А я – я вот он! Со мною можно поговорить, меня даже можно потрогать. И я настолько силён, что легко могу уничтожить власть подлецов, уродов и лицемеров, данную им их несуществующим Богом!

– Довольно, я ухожу, – бросила княгиня и воплотила своё намерение столь стремительно, что Малуша едва успела отскочить в сторону и прижаться спиной к стене. Лишь каким-то чудом не обнаружив свою зарвавшуюся служанку, Ольга в длинном великокняжеском одеянии, стуча посохом, зашагала к узкой винтовой лестнице, что вела к её небольшим покоям в угловой башне.

Малуша тихо скользнула в незатворённую ею дверь. Святослав, весь бледный от гнева, сидел на своей кровати и отрешённо смотрел в окно. Небо над Днепром затянуло тучами.

– Здравствуй, – негромко произнесла Малуша, приблизившись к Святославу. Он поглядел на неё. Она низко поклонилась, коснувшись пальцами пола.

– Чего тебе? – поинтересовался князь таким тоном, будто рабыня, ставшая матерью его младшего сына, вышла из его спальни не три с половиной года тому назад, а лишь нынче утром.

– Да вот, решила тебя проведать.

– А! Хорошо.

Малуша перевела дыхание, возвращая своему телу гордую и красивую прямоту. Она очень опасалась, что Святослав, распалённый спором, вышвырнет её вон. Но что-то его удерживало от этого. Перестав глядеть на Малушу, он произнёс:

– Рагнар мне сказал, что Улеб и прочие пленные признавались под пытками, будто грабить твои обозы велела им Светозара. Ты, верно, хочешь, чтобы она возместила тебе убытки? Ладно, я прикажу ей сполна с тобой рассчитаться.