– Может, это вообще было невозможно. Маттотаупа – совсем другой человек, не такой, как, например, ты, мой краснокожий брат Длинное Копье. Он вырос не в резервации и был военным вождем тетон-оглала, одного из самых храбрых и воинственных племен дакота. Разве кто-нибудь из нас мог бы ужиться с ним или он с нами? Ему нужно воинское братство, или группа единомышленников, или хотя бы один человек, на которого он мог бы положиться и который делил бы с ним его жизнь. Сейчас у него есть лишь два человека, с которыми он мог бы жить – так, как он вынужден жить сейчас, изгнанный из родного племени, уволенный из отряда разведчиков, – Харка и Джим. Харка покинул его. Значит, остается Джим.

– А это для него – смертный приговор, – произнес Джо.

Охота на орла

Охота на орла

Харка Ночное Око, называемый белыми людьми Харри, направлялся к сиксикам. В первый раз, несколько лет назад, он добрался до них по прерии, двигаясь севернее большой излучины Миссури на юг через Черные холмы и Найобрэру до истоков Платта. Теперь же он решил держаться как можно дальше от земли дакота и, повернув на запад к Скалистым горам, скакать через места поселений и охотничьи угодья шошонов и апсароке на север, к притокам Миссури.

Места эти были ему незнакомы. Он знал их по картам, точность и полнота которых оставляли желать много лучшего. Читать и писать он научился еще двенадцатилетним мальчиком у одного белого человека по пути из Омахи в Миннеаполис и потом постоянно развивал эти навыки. Джо и Генри помогали ему в этом. Карты, которые у него были, ему сохранить не удалось. Самые главные сведения из этих карт он держал в голове. Он знал, что ему предстоит преодолеть путь длиной почти в тысячу километров. А с учетом гор, которые надо будет огибать, и других препятствий он мог достичь цели не раньше чем через три недели. Там он начнет поиск охотничьего племени сиксиков – черноногих, – предводительствуемых вождем по имени Горящая Вода.

Его пегий конь был скакуном средних способностей. Ему было лет шесть; в последнее время он скакал под седлом со стременами, но раньше был индейской лошадью и быстро и уверенно реагировал на любое легкое прикосновение коленей всадника. Длинное путешествие после унылой жизни на станции пошло ему только на пользу: он заметно оживился, и силы его прибывали с каждым днем, хотя всадник требовал от него многого. Однако он чувствовал, что его новый хозяин не хуже мустанга умел находить свежую воду и надежное укрытие для ночлега и всегда знал, что делает. Поэтому они быстро привыкли друг к другу.