В двадцать лет Миклуха решил, что хватит ему учиться, что он уже ученый. И отправился в первую научную экспедицию.

Надо отметить, что в своих шараханьях между германскими университетами кое-что полезное для будущей карьеры «ученого» Миклуха получил. Примелькался в местном научном мире, свел знакомства с немецкой профессурой — самым простым способом: предлагал им бесплатно свои услуги ассистента (т.е. фактически лаборанта). Ученые мужи радовались возможности сэкономить, а знакомства впоследствии Миклухе пригодились, к тому же он получил навыки работы с микроскопом, препарирования животных образцов и т.д., и это пригодилось тоже.

Так вот он и исследовал острова Тихого океана, в основном Новую Гвинею: не имея фундаментальных знаний и обладая навыками лаборанта. «Научные» труды Миклухи напоминают песенное творчество малых народов севера: что вижу, о том и пою. Добросовестно записывал, что видел и публиковал в научных журналах. Попытки выстроить на основе наблюдений какие-то теории не отмечены.

* * *

В своей жизни Миклуха много и охотно выдавал себя за тех, кем не был. Но святым, реинкарнацией одного из богов новогвинейского пантеона ему действительно удалось стать.

В Новой Гвинее до сих пор существует культ Маклая: дикари верят, что однажды он вернется и всё наладит, и настанет золотой век.

Илл. 44. Слева: Н. Н. Миклуха с папуасским мальчиком, справа: современные папуасы-маклаепоклонники с лицами, раскрашенными «под Маклая», причем свои родные курчавые бороды папуасы перед нанесением краски выщипывают.

Помаленьку обожествлять Миклуху папуасы начали еще во время его первого пребывания на побережье, без ложной скромности названном «ученым» Берегом Маклая.

Отчасти он добился этого несложными шарлатанскими фокусами. Например, поджигал воду к величайшему изумлению туземцев (воду, разумеется, Миклуха незаметно подменял спиртом). Впрочем, Берег Маклая был наименее затронутой цивилизацией частью Новой Гвинеи, и наивных аборигенов можно было изумлять чем угодно.

Отчасти Миклуха реально помогал туземцам, в частности, лечил. Иногда вылечить удавалось (кое-какие познания после медфака Йенского университета остались), иногда нет. Но выздоровевшие пациенты широко разносили славу кудесника-целителя по острову, а умершие лежали в земле и помалкивали.

И тут случилась накладка. Собственного слугу, юношу-полинезийца по прозвищу Бой, Миклуха вылечить не смог. Слава кудесника и чудотворца оказалось под угрозой, папуасы часто посещали хижину и были прекрасно знакомы с Боем. Одно дело, если умрет страждущий, пришагавший издалека, вернувшийся обратно и там умерший. Но что же это за чудотворец, если человека, под одной крышей с ним живущего, исцелить не сумел?