Капитану Мавары не повезло: в очередной свой соседский визит он пограбил дом, где остановился Миклуха, и имущество «ученого», и тот очень обиделся. (Случилась эта история не на Берегу Маклая, очень далеко от него, на другом конце громадного острова, — слава святого чудотворца там Миклуху не защищала).

Дальше произошло вот что:

«Утром 25 апреля я узнал, что один из предводителей грабежа, капитан Мавары, скрывается в одной из пирог. Я сейчас же решился: не сказав ни слова моим людям, которым я не мог доверять, отправился я в сопровождении только одного человека к пироге, где капитан Мавары был прятан. Найдя его и приставив ему револьвер ко рту, приказал следовавшему мне человеку связать ему руки. Он был так изумлен и испуган, что не оказал ни малейшего сопротивления».

Вот так абордаж... Как-то совсем не эпично, правда? Миклуха тоже так посчитал, и в поздней, расширенной редакции дневников эпизод заиграл новыми красками. На сцене появились дополнительные персонажи: подчиненные Миклухе серамцы с ружьями, люди капитана с копьями и луками, ситуация приобрела напряженный драматизм, грозила обернуться кровопролитием, и лишь мужество и твердость повествователя помогли избежать беды.

На следующий день капитан Мавары сбежал (лишь во второй версии дневников), и Миклуха с заряженным ружьем мужественно бросился ловить его во главе своих людей: поймали, но капитан снова вырвался, бросился в морские волны и сдался только после обещания открыть огонь на поражение (плавать «грозный пират», очевидно, не умел). Такой вот джеймсбондовщиной оброс рассказ о достаточно заурядном происшествии. Так закладывалась основа для мифа.

Финал у обеих версий един: Миклуха сдал пленника голландскому резиденту, тот без суда, личным решением, сослал капитана подальше от родных мест.

От первого успеха Миклуха распалился, возбудился и немедленно затеял новую авантюру: потребовал у резидента роту туземных солдат себе под начало, плюс канонерскую лодку. Дескать, очистит огнем и мечом от подобных пиратов все окрестные островки. Ну, и вещички свои заодно вернет.

Резидент посмотрел на странного русского долгим взглядом...

И отказал.

* * *

Чтобы не рисовать портрет Миклухи одной лишь черной краской, отметим его импонирующие черты характера и поступки.

Он не был трусом ни в малейшей мере. Одно лишь решение надолго поселиться почти в полном одиночестве среди дикарей, имевших самую дурную репутацию, дорогого стоит.

Он был неимоверно целеустремлен и настойчив. На многочисленные свои хвори не обращал внимания: едва отлежавшись после очередного приступа, вставал и продолжал начатое. Правда, закончилось это плохо: в Россию Миклуха вернулся с целым букетом не вылеченных толком болезней и скончался молодым, не дожив до 42-х лет.