Однажды ночью Бэля услышала крики, которые должно было быть слышно даже на небесах. Она не могла уснуть, боялась, что это кричит Шошана. Первое, что она сделала с утра, – попросилась в уборную. В умывальне бледная, плачущая Шошана рассказала Бэле, что евреев вывели ночью во двор в одном белье и спустили на них собак. Она подняла подол платья: из правой ноги у нее был выдран кусок мяса. Девушка совершенно обессилела от боли, но продолжала чистить туалеты. Бэля прямо оттуда пошла к женщине-врачу, попросила бинт, прикрыла его шарфом и потихоньку перевязала Шошане раны там же, в туалете.

Узниц – полек тоже – регулярно уводили на казнь. После любого инцидента, который истолковывали как антинемецкий, нескольких человек вешали на городских площадях в назидание всем полякам. Однажды ночью узниц подняли с постели и заставили цепочками по десять человек бежать в соседнее здание. Бэля была седьмой в своей цепочке, Лонка – девятой. Каждой десятой велели выйти из строя. Позднее Бэля узнала, что их повесили на фонарных столбах по всей Варшаве[769].

До узников почти не доходили новости с воли, но иногда польки-секретарши приносили обрывки газет. Когда над головами послышался гул русских самолетов, все пришли в большое волнение.

По воскресеньям немцы проводили проверки в окружении целой свиты. Однажды во время такого обхода Бэля обратилась к поляку из начальства с просьбой дать ей работу, сказала, что без нее она просто сойдет с ума. На следующий день ее отрядили присматривать за прачечной самообслуживания. Тогда она сказала какому-то офицеру, что ее подруга «Криста» тоже хочет работать, таким образом Лонку отправили на кухню чистить картошку. Работа немного отвлекала от голода, и время тянулось не так долго. Лонка украла несколько картошин и испекла их на кухне в очаге. Часть отдала Шошане, для евреек.

Бэлю допрашивали более четырех месяцев. Один раз пригрозили: если она сейчас же не признается, кто дал ей оружие, ее расстреляют на месте. Как всегда, она твердила, что это ее собственное оружие. Ее избили, отволокли в лес и объявили, что жить ей осталось – всего один час. Однако через некоторое время охранники смилостивились и отвели ее обратно в камеру. Лонка ждала, глядя в окно. «Когда я увидела ее лицо, – написала впоследствии Бэля, – я даже забыла о боли».

В ноябре 1942 года заключенным зачитали список из пятидесяти имен. Бэля и Лонка тоже были в списке. Бэля почти обрадовалась: наконец-то, вероятно, появится шанс бежать. Женщинам выдали хлеб с джемом, затолкали в крытые грузовики с кучей охраны, велели молчать, потом пересадили в арестантский вагон без окон и щелей. Бэля и Лонка, в летних платьях, сидели в углу, прижавшись друг к другу, чтобы согреться, и всю дорогу были начеку.