Что это? Смелость или безрассудство?

Я только сейчас заметил, как сильно он похож на Вирага, точнее, Вираг похож на него. Он был симпатичным в молодости, открытое лицо чёрно-белого снимка, и она влюбилась в него… Вираг похож на него, и я похож… Яблоко от яблони, как говорится…

Да и почему был? Он и сейчас хорошо выглядит! Она его сразу узнала, только дверь открыла…

Я свернул снимок и вышел на рабочий стол телефона. И что теперь? Что мне делать? Я перевёл унылый взгляд на учебники и заставил себя сконцентрироваться на этом.

Я просидел до вечера, всеми силами заставляя свою голову думать только о предстоящем экзамене. Никто ко мне не заходил, иногда на телефон приходили прикольные фотки от ребят из группы. За окном уже темнело, и я поднялся, чтобы сходить в туалет.

Я проходил мимо кухни и заглянул туда чисто из любопытства. Свет так и не горел, а они стояли посреди кухни, обнявшись друг с другом в вечернем полумраке, словно в медленном танце просто двигаясь без музыки.

Мне стало неудобно, и я вернулся к себе. Неужели они до сих пор любят друг друга? Ну, в матери я теперь не сомневался. Я видел её сегодня. А он? Он тоже любит её всё ещё? Но ведь он же хотел оставить её одну! Забрать меня и обречь её на одиночество! Разве можно так с тем, кого любишь?

Я этого не понимал!

Если бы я сам не нашёл способ вернуться, он не отпустил бы меня никогда. И она была бы одна-одинёшенька.

Я просидел ещё пару часов, а потом мать позвала меня ужинать. Ну что ж, ужинать — так ужинать. Я уже слышал, что она стучит там чем-то, включает воду, и пахнет у неё на кухне жареным луком. А он что, всё это время с ней? На уши приседает? Помощничек…

Ужин у нас, как и обед, простой, как пять рублей. Жареная картошка! Да, его этим не удивишь, это тебе не графские разносолы. Пусть терпит, это он к нам припёрся, так что…

Ужинали мы в полном молчании. Ну, они-то, поди, за эти часы наговорились. Чего им ещё обсуждать? А я говорить с ним при матери не хотел. Вот без неё я бы спросил его, а с ней не хочу. Опять, что ли, на его язык переходить?

После ужина мать вспомнила, что хотела ещё постирать, и ушла. Мы остались с графом одни. Наконец-то… И я первым спросил:

— Чем битва закончилась? Мы выиграли?

Отец сидел за столом, крутил в пальцах чайную ложечку от варенья, и посмотрел на меня исподлобья. Я стоял у мойки, оперевшись о кухонный стол, и медленно сложил руки на груди, принимая серьёзный вид. Смотрел сверху.

— Выиграли… Спасибо твоему манёвру…

Я усмехнулся. «Ну вот, а ты мне не верил! Сомневался всё, будто я дурного хотел. Я же хотел победы для тебя, победы для нас, для всех…»