И что теперь? Кесри досадливо сплюнул.
Все это без толку: даже если батраки его поймут, они не вправе распоряжаться хозяйскими припасами. И потом, кто же добровольно расстанется с плодами тяжкого труда? Ни один крестьянин, будь то здесь или в родном Наянпуре, на это не согласится, если только речь не идет о спасении собственной шкуры, поскольку просьба незваных гостей подкреплена наставленным дулом ружья. Именно это сейчас и происходит – грабеж средь бела дня, иначе не скажешь. И надо же, чтоб все это выпало на долю простому хавильдару, и лишь по прихоти его командира! Пожалуй, лучшее, что можно сделать, так это поскорее отсюда убраться.
Кесри приказал обозникам взять пять мешков риса и две корзины овощей.
– Укройте парусиной, а то вдруг дождь, – сказал он.
Кесри вышел из амбара и оторопел, увидев возле ворот кучку людей в обычной одежде китайских крестьян – блузы, штаны, островерхие шляпы. Но поразило его не облачение незнакомцев, а то, что Маддоу разговаривал с одним из них.
–
Лицо Маддоу ничуть не утратило всегдашней сонливости.
– Они матросы. Китайские ласкары. С одним я служил на корабле. Он был моим боцманом. Вот и все.
Кесри прожег его взглядом.
– Не врешь?
– Никак нет, хавильдар-саиб, могу поклясться.
Похоже, великан чего-то недоговаривал, но выяснять было некогда – уже накрапывал дождик.
– Стройся!
Отряд прошел всего сотню-другую ярдов, как небеса разверзлись, и дождь полил стеной.
Близился вечер, смеркалось. Обернувшись, Кесри разглядел островерхие шляпы, маячившие позади колонны. Не собеседники ли Маддоу плетутся за нами? – подумал он. Но великан с огромным мешком на плече шел в середине строя, свободной рукой поддерживая кувшин с водой, который нес Раджу.
Успокоенный Кесри вновь устремил взгляд вперед.
Вскоре Раджу почувствовал, что Маддоу замедляет шаг, что было неудивительно, ибо груз его казался неподъемным.