Полковник говорил мягко, и реплика означала, что отношения между ними прежние, несмотря на новые чины. Лоуфорд – хороший офицер, он превратил Южный Эссекский из перепуганной толпы в закаленное, надежное подразделение. Однако бой для Лоуфорда не главное, скорее это способ достичь своих целей, политических целей, и победа в Испании нужна ему, чтобы пробиться к власти на родине. На войне он по-прежнему полагается на Шарпа, прирожденного военного, и Шарп благодарен ему за доверие и возможность распоряжаться собой.
За рекой, на португальском берегу, ярко светились во мраке британские костры. В окопах батальоны ждали сигнала к штурму. Солдаты дрожали от холода, с благодарностью пили выданный по случаю наступления ром, совершали мелкие ритуалы, которые всегда предшествуют бою: одергивали мундиры, поудобнее поправляли ремни, нащупывали в карманах или патронных сумках заветные талисманы. Кроличья лапка, пуля, которая чуть не унесла твою жизнь, или просто окатанный камешек, попавшийся тебе на глаза, когда ты лежал под обстрелом.
Стрелка на часах перешла за половину седьмого.
Генералы нервничали, убеждая себя, что их планы почти безупречны; бригад-майоры волновались в ожидании последних приказов; на солдатских лицах появилось то усталое выражение, что бывает перед событием, которое станет историческим ценой твоей жизни. Ранцы складывали в траншеях под надзор остающимся, штыки надевали на ружейные стволы. Генерал Пиктон велел пускать в ход только холодную сталь; в бреши некогда будет перезаряжаться, можно только бежать вперед, на врага, со штыком наперевес. Солдаты ждали вечера. Перешептывались, гнали от себя страхи.
К семи стемнело. Большие церковные часы на башне, помятые пушечными ядрами, заскрежетали и начали бить. Звон явственно разносился над снегом. Скоро дадут сигнал. Осадная артиллерия умолкла, и после многосуточной пальбы тишина казалась неестественной. Солдаты кашляли, переминались с ноги на ногу, – эти обыденные звуки лишний раз напомнили Шарпу, как слаб и беззащитен человек против крепостной обороны.
– Вперед! – Бригад-майор получил приказ. – Вперед!
Лоуфорд тронул Шарпа за плечо:
– Удачи!
Стрелок заметил, что полковник так и не надел плаща, но напоминать было поздно. Солдаты в траншеях зашевелись, зашуршало сено – это вытаскивали мешки. Рядом с Шарпом оказался Харпер, за ним стоял Прайс, бледный, с широко раскрытыми глазами.
Шарп улыбнулся:
– Идемте.
Они влезли на стрелковую ступень, перемахнули через бруствер и в молчании двинулись к бреши.
Наступил 1812 год.