Глава 3

Хрупкий наст ломался у Шарпа под ногами. За спиной шумно продвигались по снегу солдаты, из глоток вырывался хрип, звякало снаряжение. Люди лезли на холм, к гласису.

Верх стены слегка освещали красные городские огни – в ночной мгле горели костры и факелы. Все казалось нереальным, но Шарпа и прежде нередко посещало схожее ощущение: в любую секунду может выпалить пушка и засвистеть картечь. Однако город был тих, словно защитники не видели черной людской массы на снегу перед Сьюдад-Родриго. Самое большее через два часа все будет кончено. Талаверу брали сутки, Фуэнтес-де-Оньоро – трое, но в пекле бреши больше двух часов выдержать нельзя.

Лоуфорд оказался рядом, по-прежнему с плащом через руку; золотой позумент ловил тусклые багровые отсветы горящих впереди огней. Полковник улыбнулся Шарпу, и стрелок подумал, что тот выглядит очень молодо.

– Возможно, мы застали врага врасплох, Ричард.

Опровержения ждать не пришлось. Впереди, слева, справа французские канониры поднесли фитили к запальным трубкам, пушки откатились назад, над гласисом пронеслись снаряды. Крепость словно взорвалась огромными клубами дыма, пронизываемыми адскими огнями, которые били из-за стены, перелетали через ров, врезались языками света в заснеженный холм. За грохотом выстрела – так скоро, что звуки сливались, – следовал разрыв картечной гранаты – снаряда, начиненного ружейными пулями и порохом. Склон окрасился алым.

Далеко слева послышались крики – это легкая дивизия шла на штурм меньшего пролома; она уже прыгала в ров. Шарп поскользнулся на снегу, едва не упал, крикнул своим солдатам:

– Вперед!

Дым медленно сползал с гласиса, уносился южным ветром на юг, но тут канониры дали новый залп и склон снова заволокло. Опять начали рваться гранаты, и солдаты, увлекаемые криками офицеров и сержантов, побежали ко рву, сулившему относительную безопасность. Далеко позади играл оркестр; на вершине склона Шарп поймал обрывок мелодии. Впереди чернел ров.

Шарпу хотелось остановить роту несколькими футами ниже и бросить мешки наугад, но жизнь научила его, что последние шаги, которые боишься сделать, очень важны. Он стоял на гребне, рядом с Лоуфордом, и кричал солдатам, чтобы поторапливались. Мешки глухо падали в темноту.

– Сюда! Сюда! – Капитан уводил своих людей вправо, подальше от бреши; их работа была закончена, «Отчаянная надежда» прыгала в ров. –  Ложись! Ложись! – Шарп уложил солдат на гребень гласиса.

Пушки громыхнули так близко, что роту обдало их горячим дыханием. Сзади подходили батальоны, которым предстояло последовать за «Отчаянной надеждой».