– Смотрите на стену!

Лучшее, что могла сделать теперь стрелковая рота для атакующих, – это вести прицельный огонь по врагу, едва тот покажется.

Все было черно. Изо рва доносились звуки: шарканье обуви, лязг штыков, приглушенные ругательства, потом хруст щебня, из чего Шарп заключил, что «Надежда» достигла каменной осыпи. Блеснули ружейные вспышки – первое сопротивление «Надежде». Но стреляли не часто, и Шарп слышал, что солдаты по-прежнему лезут вверх.

– Пока… – Лоуфорд не закончил фразы.

Позади раздались крики. Шарп обернулся и увидел, что атакующие достигли гребня и бесстрашно прыгают в ров. Иногда кто-то вскрикивал, промахнувшись мимо мешка или приземлившись на товарища, но передовые батальоны уже двигались, и до Шарпа доносился шум, который он помнил с Гавилгура, – зловещий рев сотен людей в тесном пространстве, подбадривающих себя, чтобы броситься в узкую брешь. Он будет звучать, пока не решится исход боя.

– Все идет хорошо! – Лицо Лоуфорда выражало тревогу.

Слишком хорошо. «Надежда», должно быть, уже преодолела долгий подъем, батальоны 45-го и 88-го полков следуют за ней по пятам, а французы по-прежнему только постреливают из ружей и пушек; снаряды разрываются далеко позади наступающих. Что-то заготовлено в бреши.

Огонь вспыхнул на склоне, побежал, как по соломенной кровле, взметнулся в небо и упал в ров. Новая вспышка, потом еще и еще. В проломе стало светло от плотных вязанок промасленной соломы, обернутых в просмоленную мешковину, – обороняющиеся поджигали их и бросали в ров, чтобы видеть цель. Французы торжествующе заорали; пули косили «Отчаянную надежду», которая была уже у самого верха каменной осыпи; вопль подхватили 45-й и 88-й. Темная масса зашевелилась в озаренном горящей соломой рву, и показалось, что штурм пройдет легко.

– Пли! – приказал Шарп.

Из тридцати солдат, что он спас от ужасов Коруньи три года назад, осталось одиннадцать стрелков, не считая Харпера и самого Шарпа. Они составляли костяк его роты, профессионалы в зеленых мундирах, чьи современные бейкеровские винтовки прицельно били на триста шагов и дальше, в то время как «Браун Бесс», обычный гладкоствольный мушкет, оказывался практически бесполезным при стрельбе на дистанции больше пятидесяти ярдов.

Шарп услышал отчетливый треск штуцеров, более громкий, чем у мушкетов, и француз, пытавшийся скатить по склону очередную вязанку, упал. Шарп пожалел, что у него мало стрелков. Он научил обращению со штуцером кое-кого из своих красномундирников, но лучше бы побольше.

Капитан лег на снег рядом с Лоуфордом. Французы перешли на картечь, они палили по англичанам, как по уткам из дробовика. Пули свистели над головой, огненные охапки катились в ров, к плотной людской массе, однако в их свете было видно, что британские солдаты в алых мундирах близки к середине подъема. «Отчаянная надежда» почти без потерь добралась до верха осыпи, оставались последние шаги. Солдаты выставили штыки, нижняя половина бреши была черна от наступающей колонны.