Лоуфорд тронул Шарпа за рукав:

– Слишком просто!

Французы стреляли по атакующим, но тех было не остановить. Солдаты во рву почуяли близкую, легкую победу, и колонна устремилась в пролом, словно выползающая из рва змея. До победы оставались считаные секунды, вой наступающих колонн перешел в крики «ура!».

Обороняющиеся позволили «Надежде» добраться до разрушенной стены – и пустили в ход заготовленные сюрпризы. Прогремели два взрыва: уши заложило, земля задрожала, в бреши полыхнул огонь. Шарп сморгнул. Рев «ура!» прорезали вопли боли и свист картечи, и Шарп увидел: французы поставили две пушки в нишах, скрытых в стене по обе стороны бреши, и теперь открыли огонь по атакующим. Это были не маленькие полевые пушки, а огромные крепостные; пламя из жерл било на всю стофутовую ширину пролома.

Голова колонны – «Отчаянная надежда» – исчезла, обратилась в ничто под шквалом пламени и картечи, который разнес верхнюю половину каменной осыпи словно играючи. Рев стал тише, сменился паническими возгласами, и колонна отступила – не из-за пушек, а из-за новой опасности.

По окутанной дымом осыпи зазмеился огонь, ветвящиеся молнии бежали по опаленным камням к начиненным порохом ямам. Взрыв разрушил основание склона, люди и камни взлетели на воздух. Первая атака была отбита. Мясорубка заработала.

Рев не утихал: солдаты Коннахтского и Ноттингемширского полков возвращались в брешь по изуродованным телам товарищей, мимо черных дымящихся воронок, оставшихся на месте подкопов. Французы выкрикивали оскорбления, обзывали британцев бабами и слабаками. Вслед за оскорблениями снова полетели горящие вязанки, бревна, камни – они катились по склону, сталкивали солдат обратно к залитому кровью началу осыпи. В стенных нишах перезарядили пушки, чтобы встретить следующие цели, и те появились: они карабкались по окровавленному склону, пока вновь не грянул гром и мириады картечин не смели атакующих.

Атака захлебнулась в крови, но наступление продолжалось. Во рву под брешью толпились два батальона, они снова лезли вверх в безумной горячке штурма.

Лоуфорд сжал Шарпу локоть, наклонился к самому уху:

– Чертовы пушки!

– Знаю!

Орудия снова выстрелили – было очевидно, что мимо них не пройти. И что британской осадной артиллерии их не достать в глубине толстой, низкой стены, разве что Веллингтон будет вести огонь еще неделю, пока не развалит всю куртину. В свете горящей соломы Шарп видел перед каждой пушкой глубокую траншею – препятствие для нападающих. Пока пушки стреляют, победы не будет.

Войска вновь карабкались, теперь уже медленней, чтобы не попасть под огонь орудий – и под гранаты, которые французы сбрасывали на склон. С каждой алой вспышкой нестройные ряды атакующих редели.