Шарп повернулся к Харперу:

– Зарядил?

Здоровенный сержант кивнул, ухмыльнулся и показал семиствольное ружье. Шарп улыбнулся в ответ:

– Может, присоединимся?

– Куда вы? – вскричал Лоуфорд.

Шарп указал на ближайшую сторону бреши:

– Хотим с пушкой разобраться. Вы не против?

Лоуфорд пожал плечами:

– Будьте осторожны!

Времени размышлять не было – только прыгать в ров и молиться, чтобы не подвернуть лодыжку. Шарп упал, неловко проехался по снегу, но большая рука ухватила его за шинель, поставила на ноги, и капитан с сержантом побежали по дну рва. Они спрыгнули с высоты двенадцать футов; впечатление было такое, будто упали на дно огромного котла, алхимического сосуда, в который сверху заливается пламя. Со склона катились зажигательные снаряды, ружья и пушки плевали огнем, он вспыхивал на живых и убитых во рву и подсвечивал низкие облака, плывущие на юг, к Бадахосу. Уцелеть можно было единственным способом – выкарабкавшись из котла наружу. Шарп и Харпер догнали движущихся солдат, но тут вновь заговорили пушки, и огненная картечь отбросила британцев назад.

Шарп засек время между выстрелами: французским канонирам требовалось на перезарядку около минуты. Он мысленно считал секунды, покуда они с Харпером проталкивались через толпу ирландцев к левой стороне бреши, к самому краю осыпи. Затем стрелков увлек поток людей, и Шарпу на мгновение показалось, что их вынесет на склон. Пушки снова выстрелили, передовые отхлынули, что-то мокрое ударило Шарпа по лицу. Теперь есть минута.

– Патрик!

Они спрыгнули в траншею возле бреши, ту самую, что защищала пушку. В ней было уже полно солдат, укрывшихся от картечи. Сейчас над их головой французы банят канал ствола и торопливо забивают в него огромные саржевые мешки с порохом, пока другие стоят наготове с черными мешками картечи. Шарп старался не думать о канонирах. Он взглянул на стену траншеи: высокая, выше человеческого роста. Затем уперся в нее спиной, сцепил ладони и кивнул сержанту. Харпер наступил тяжелым башмаком на руки Шарпа, взвел затвор и тоже кивнул. Шарп поднатужился, Харпер выпрямился – он весил не меньше бычка. Шарп скривился от натуги, и двое коннахтских рейнджеров, угадав его замысел, подскочили и взяли сержанта за ноги. Тяжесть исчезла. Харпер ухватился рукой за кромку стены, не обращая внимания на пули, которые плющились рядом с ним, перебросил ружье наверх и выстрелил навскидку.

Отдача швырнула сержанта назад, на противоположную стену траншеи, но он тут же вскочил и заорал по-гэльски: приказывал соотечественникам лезть на стену, пока орудийная прислуга не очухалась после сокрушительного залпа. Однако по отвесной стене нельзя было вскарабкаться, и Шарп помнил про уцелевших канониров, которые сейчас заряжали большую пушку.