Никто не любит рукопашной, тем не менее Шарп и Харпер устремились вперед, рота – за ними. Британцы скалились, рубили лопатами, Харпер орудовал трофейным ружьем, как дубиной. Французы попятились, оступаясь на скользкой глине; дождь слепил им глаза, а безумцы все напирали. Шарп разил палашом, метя в лицо или горло. Французский сержант кинулся на него со штыком. Шарп отбил штык, сержант поскользнулся и упал; занесенный палаш падал ему на голову, как топор. Шарп попытался остановить удар, ведь сержант был беззащитен; палаш ушел в сторону и вонзился в мокрую землю бруствера.

Французы побежали к своему основному отряду, а британцы остались с десятком пленных. Французский сержант – его единственная нашивка была в крови – посмотрел на убитых товарищей, потом на палаш, едва не лишивший его жизни. Он видел, как высокий офицер отвел смертоносный удар. Сержант кивнул:

– Мерси, месье.

Харпер взглянул на пленных:

– Что с ними делать, сэр?

– Отпустить.

Брать пленных было не с руки. Британцы отняли у них оружие, обыскали на предмет вина или коньяка.

Впереди по-прежнему кипело сражение. Главный отряд французов пробился на позицию первой батареи; им оставалось пробежать по ней каких-то пятьдесят ярдов, но эти ярды обороняли британцы. Кучки солдат, частью вооруженные, частью просто с досками в руках, ринулись на французов, и в грязи завязался ожесточенный бой. Верховые офицеры скакали вдоль бруствера, пытаясь упорядочить сражение, но британским солдатам порядок был ни к чему. Они хотели отвлечься от скучной работы и нескончаемого ливня, подраться всласть. Больше всего это походило на уличную потасовку. Дыма не было, потому что ружья не желали стрелять; слышались звон металла о металл, стук дерева о металл, крики раненых и всхлипы умирающих. С того места, где Шарп и половина его роты пили коньяк вкруговую с пленными, казалось, будто борются сотни неповоротливых болотных чудищ.

Шарп указал французскому сержанту на город:

– Дуйте отсюда.

Француз ухмыльнулся, дружески козырнул и повел свой маленький отряд прочь. В двадцати ярдах от траншеи они остановились и подобрали шесть лопат. Харпер заорал:

– Несите назад!

Французский сержант показал ему кукиш и побежал к Бадахосу.

– Пусть их. – Шарп повернулся туда, где продолжался бой.

Стрелки рысцой двинулись вдоль бруствера; дождь хлестал по ним и по убитым в траншее. Склон был усыпан сломанными лопатами и ружьями. Французский офицер собрал нескольких человек с лопатами, и они пытались засыпать параллель. Шарп побежал быстрее; земля под ногами плыла. Его полроты растянулись, но Харпер был рядом, и их заметили. Теперь настал черед французов пустить в ход лопаты. Здоровенный солдат, тесня англичан, с размаху отбил удар Харпера, но Шарп палашом рассек черенок лопаты. Харпер задел француза штыком, но тот все напирал, и Шарп рубанул его по затылку. Верзила рухнул в грязь.