– Черт знает что за содом, сэр. – Сержант Харпер догнал Шарпа, зашагал рядом.

В руке он держал лопату и весело улыбался.

Мимо пробежал Хейксвилл в заляпанном грязью мундире, злобно сверкнул глазами и потрусил дальше за холм. Шарп подумал было, куда направляется сержант, и тут же забыл о нем, потому что приблизился капитан Раймер.

– Мы не должны что-нибудь сделать?

Шарп пожал плечами:

– Проверьте, все ли здесь.

Больше ничего нельзя было предпринять, пока те, кому приказано с оружием в руках охранять параллель, не соберутся для атаки на деловито суетящихся французов.

К траншее бежал офицер в синем мундире и треуголке с золотым галуном. Он кричал:

– Лопаты! Лопаты не бросайте!

Потребовались десятки воловьих упряжек, чтобы привезти бесценный шанцевый инструмент из Лиссабона, а теперь его так запросто отдали французам. Шарп узнал полковника Флетчера, начальника инженерной службы.

Несколько солдат решились подобрать брошенные лопаты. Передовые французы сорвали с замков ветошь, прицелились, выстрелили. Как ни странно, в трех ружьях порох оказался сухим, они окутались дымом, и полковник Флетчер рухнул ничком, схватившись за бедро. Инженера унесли, французы разразились торжествующими криками.

Мимо Шарпа пробежала гренадерская рота Южного Эссекского с ружьями в руках, ее вел капитан Лерой. Изо рта у него торчала неизменная сигара, незажженная и мокрая; американец на бегу поднял бровь: «Вот ведь какая каша заварилась!» Впереди бежала другая рота, и Лерой пристраивался к ней.

Он оглянулся на Шарпа:

– Хотите с нами?

Французы захватили половину параллели, триста ярдов, и продвигались дальше. Две роты британских пехотинцев, проигрывающие им численно в десять раз, расчехлили и примкнули штыки. Лерой взглянул на своих солдат:

– Не трудитесь нажимать на спуск. Просто колите.

Он вытащил шпагу, со свистом рассек дождевые струи. Запыхавшаяся третья рота на бегу пристраивалась к жидкой людской цепочке.

Другие роты выстраивались на позициях, но главная опасность для неприятеля исходила от тех трех, что приближались с фланга. Французы выстроились вдоль траншеи, расчехлили замки. Шарп сомневался, что выстрелит хотя бы одно ружье из десяти. Он тоже вытащил клинок и с радостью впервые после недель скуки ощутил в руке тяжесть холодного оружия. Британцы побежали к траншее, стремясь достигнуть ее раньше, чем французы откроют огонь.

Французский офицер взмахнул шпагой. «Tirez!»[12] Шарп видел, как дернулись лица солдат, однако дождь работал на британцев. Прогремело несколько выстрелов, но в большинстве замков искра попала на превратившийся в густую замазку порох, и французы, ругаясь, приготовились орудовать штыками.