Еще бы! Медной табличкой с надписью «С благодарностью от А. У. 23 сентября 1803». Она исчезла. Шарп судорожно шарил в одежде, но трубы не было. Чертов вор! Это же подарок Веллингтона, подарок, которым Шарп дорожил, и стрелок ругал себя, что оставил ранец с остальными. Однако они охранялись. Как, впрочем, и офицерские вещи в овчарне.

Уиндем выслушал описание и удовлетворенно кивнул:

– Это доказывает одно.

– Доказывает? Что, сэр?

Уиндем улыбнулся:

– Я думаю, теперь известно, откуда взялся вор. Только одна рота знает этот ранец! – Он указал на мокнущую одежду Шарпа во французском ранце из свиной кожи. Повернулся к майору Коллету. – Постройте роту легкой пехоты, Джек. Обыщите каждого.

Шарп попытался протестовать:

– Сэр!

Уиндем рассек хлыстом воздух, обвиняюще наставил хлыст на Шарпа:

– Если бы вы стерегли багаж, Шарп, а не околачивались на холме, этого бы не произошло. Так что не вмешивайтесь!

Хейксвилл! Кража – дело рук Хейксвилла! Шарп был уверен в этом, как и в том, что обвинение невозможно доказать. Подзорная труба украдена во второй половине дня, потому что в полдень Шарп видел ее в ранце. Почти вся рота вместе с Шарпом участвовала в стычке, однако он вдруг вспомнил, как нескладный желтолицый сержант пробежал мимо него в сторону овчарни. Украденное давно спрятано. А солдаты, которых Шарп оставил стеречь багаж, разумеется, ушли на холм посмотреть сражение.

Шарп застегнул пряжки на ранце. Майор Форрест подождал, пока другие офицеры выйдут за ворота.

– Мне очень жаль, Шарп.

– Вряд ли это моя бывшая рота, сэр.

– Я про подзорную трубу.

Шарп засопел. Достойный майор всегда желал, чтобы всем было хорошо. Стрелок пожал плечами:

– Она пропала, сэр. Ее не вернешь.

Хейксвилл не дурак, он на краже не попадется.

Форрест огорченно покачал головой:

– Просто не верится. У нас был такой счастливый батальон!.. – Внезапно лицо его изменилось, выразило любопытство. – Шарп?