Уиндем выстроил людей, и старший сержант принялся выкликать имена. Солдаты выходили по одному и выкладывали содержимое карманов, патронных сумок и ранцев на плащ-палатку. Сержант проверял вещи. Шарп отвернулся. Он считал, что это очень унизительно и бессмысленно. Он бы выстроил роту и отмерил десять минут на то, чтобы выдать вора, если бы действительно верил, что украл кто-то из солдат.

Форрест покачал головой:

– Он проверяет очень тщательно.

– Не сказал бы, сэр.

– То есть?

Шарп устало улыбнулся:

– Когда я служил солдатом, сэр, у нас были ранцы с двойным дном. И он не заглядывает в кивера. К тому же у настоящего вора уже ничего нет.

– Ему некогда было спрятать.

– Сэр, вещи у его женщины, или он продал их маркитанту за несколько шиллингов и бутылку-другую. Спрятать можно. Ничего не найдут. Мы только теряем время.

Всадник натянул поводья у ворот овчарни, отдал Форресту честь:

– Сэр?

Майор Форрест высунул голову под дождь:

– Господи боже! Юный Ноулз! У вас новая лошадь!

– Да, сэр. – Роберт Ноулз спрыгнул с седла, улыбнулся Шарпу. – Теперь, когда я не в вашей роте, мне дозволено ездить на лошади. Как она вам?

Шарп холодно взглянул на лошадь:

– Замечательная, сэр.

При слове «сэр» Ноулз замер. Перевел взгляд с Шарпа на Форреста. Улыбка исчезла.

– А ваше назначение? – промямлил он.

– Мне отказано, сэр.

– Бросьте это. – Ноулзу было не по себе. Он учился у Шарпа, старался подражать своему капитану и теперь, получив роту, постоянно думал, как бы действовал на его месте Шарп. – Смешно!