Трубы заиграли вечернюю зорю, конец уставного дня, четвертого дня под Бадахосом.

Глава 15

Глава 15

Дождь шел всю ночь. Шарп почти не спал: слушал неумолкающий шум воды и ветра, редкую пальбу – французы стреляли по солдатам, рывшим окопы и траншеи на холме. Британцы не отвечали; осадные пушки, обернутые соломой и мешковиной, ждали хорошей погоды, когда телеги можно будет втащить на холм, а орудия – установить на подготовленные позиции.

Шарп сидел с Харпером на вершине холма и смотрел на тусклые городские огни. За дождем они казались совсем далекими. Шарп пытался различить собор и думал о больном ребенке.

Харперу следовало находиться совсем в другом месте, под арестом, но Шарп просто велел часовым отвернуться и повел Харпера на холм.

Шарп взглянул на ирландца:

– Извини.

– Чего тут извиняться, сэр. Вы сделали что могли.

Что, впрочем, не возымело эффекта. Шарп упрашивал, почти молил, но полковой суд счел филигранную серебряную рамку достаточной уликой. Шарп подтвердил, что Харпер был с ним всю вторую половину дня, сражался с французами и что подзорная труба пропала в то время, когда сержанта никак не могло быть рядом с ранцами. Уиндем был неумолим. Подзорную трубу, сказал он, украл кто-то другой. Харпера признали виновным, разжаловали в солдаты и приговорили к порке.

Харпер думал о предстоящей экзекуции. Голос донегольца прозвучал мягко:

– Сотня плетей, а? Могло быть хуже.

Максимальное наказание – тысяча двести.

Шарп передал ему бутылку. Они сидели под куском просмоленной холстины, по которой барабанил дождь.

– Я получил двести.

– Армия становится жалостливее, вот что, – рассмеялся Харпер. – И опять в рядовые, черт возьми! В этом чертовом полку меня даже не зовут стрелком. Рядовой Харпер, черт побери. – Он отпил. – И когда, по их мнению, я украл эти чертовы вещи?

– Во вторник.

– Боже, храни Ирландию! В День святого Патрика?

– Тебя не было в строю.

– Господи! Я ж был с вами. Пил.