Роту перед выходом инспектировал полковник Уиндем. Он остановился напротив Патрика Харпера, указал на семистволку, висевшую у ирландца на спине:

– Это что?

– Семиствольное ружье, сэр.

– Положено по уставу?

– Нет, сэр.

– Тогда сдайте его.

Хейксвилл выступил вперед, лицо его скривилось в усмешке.

– Рядовой, сдайте ружье!

Ружье подарил Харперу Шарп, но сейчас ирландец ничего поделать не мог. Он медленно снял семистволку с плеча, Хейксвилл тут же вырвал ее из рук, положил себе на плечо и обратился к полковнику:

– Наказание, сэр?

Уиндем удивился:

– Наказание?

– За ношение неуставного оружия, сэр?

Уиндем покачал головой. Он уже наказал Харпера.

– Нет, сержант, нет!

– Так точно, сэр! – Хейксвилл почесал шрам и двинулся вслед за Уиндемом и Раймером вдоль шеренги.

После смотра, когда полковник разрешил роте стоять вольно, Хейксвилл снял кивер и уставился в замасленное нутро. Губы сложились в странную улыбку. Шарп удивился. Он нашел лейтенанта Прайса – тот был бледен, несмотря на кирпичный загар, – и кивнул в сторону сержанта:

– Что делает этот тип?

– Бог его знает, сэр. – Для Прайса Шарп по-прежнему оставался капитаном. – Он теперь все время так: снимет кивер, заглянет внутрь, улыбнется и снова наденет. Свихнулся, сэр.

– Снимает кивер? И глядит внутрь?