По руслу затопали башмаки. Офицер в форте что-то выкрикнул, донесся стук входящих в стволы шомполов.

– Идут, сэр.

Разумеется! Это его солдаты. Шарп различил темные кители – без перевязей, как у красномундирников.

– Скажите им, что делать, сержант. – Шарп протянул Харперу заряженный штуцер, улыбнулся. Все как в старое доброе время. – Я пошел.

В остальном можно положиться на Харпера. Шарп выскочил из укрытия и побежал вверх по ручью, на свет. Французы увидели его, офицер закричал. Земля была мокрая, скользкая, под ноги попадались камешки; один раз Шарп проехался, балансируя раскинутыми руками. Рядом свистели пули. Французам было неудобно стрелять сверху вниз, к тому же они слишком торопились. Позади Харпер выкрикивал приказания, потом отчетливо защелкали штуцеры. Шарп бежал вдоль белого шнура, огромная земляная дамба была прямо над ним, а за ней – многие тонны воды. Пули били в склон. Шарп упал на колени, схватил запал, затолкал в наливное отверстие бочонка, слыша, как шуршит, раздвигаясь, порох. Затычки нет! Шарп огляделся, уговаривая себя не спешить. Чертова затычка как сквозь землю провалилась. Шарп попытался вытащить из другого бочонка, но затычку вбили намертво. Шарп сообразил, что сгодится камешек, нащупал подходящую гальку, заткнул дыру. Пуля порвала рукав, обожгла кожу, однако свет позади погас – это стрелки столкнули вязанки в воду. По-прежнему трещали ружья, Шарп слышал крики. Он управился с запалом и занялся с белым шнуром, укладывая его по берегу, дальше от воды. Нужен огонь! Обернулся, увидел горящую вязанку на другом берегу. Перепрыгнул через ручей. Сверху засвистели пули, одна ударила в вязанку, и та дернулась как живая. Стрелки, наверное, перезаряжают.

– Дайте ему огня! – послышался голос Харпера.

В русле были и солдаты в красных мундирах – они бежали, опускались на колено, целились вверх, и Шарп увидел нового прапорщика: тот размахивал шпагой и приплясывал от волнения. Грянули выстрелы, пули засвистели над парапетом; вперед выдвинулись стрелки с уже заряженными штуцерами.

Выбора нет, надо поджигать самому. Вязанка горела; Шарп наклонился, схватил ее; руки обдало жаром. Брошенный из форта камень попал в солому, Шарпу опалило лицо. Шарп повернулся и краем глаза увидел в русле вспышку, огромную, желтую, как бы сплющенную: стреляли в него, но он не поверил собственным глазам. Шарп швырнул вязанку на белый шнур.

Побежал. Боль пронзила ногу, бок. Шарп споткнулся. Он падал. Вспомнилось, что горящая солома упала слишком близко к пороху и что стреляли с берега русла. Все это никак не складывалось воедино, и тут ночь обратилась в день.