Недавно отменили состояние повышенной готовности, солдаты сложили ружья в пирамиды и приступили к скудному завтраку. Пушки палили вовсю – уже не только по Тринидаду, но и по Санта-Марии, и Шарп подумал, что озеро, наверное, затянуто дымом. Чертов порох! Под дамбу его заложили слишком мало, иначе бы Шарп, Харпер и стрелки ходили сегодня в героях. А так они оказались козлами отпущения. Шарп нутром чуял грядущие неприятности. Вину за ночной провал захотят на кого-нибудь свалить.

Над городом захлебывались колокола. Шарп, прихрамывая, шел к навесу. Справа несколько испанок и португалок, солдатских жен, собирали на берегу ручья белые цветочки. Весна преобразила местность. Скоро просохнут дороги, сойдет паводок и французские войска смогут выступить в поход. Интересно, кажется это или пушки сегодня стреляют чуть чаще? Разносят город, который британцы должны взять, чтобы двинуться войной в сердце Испании? Бадахосскую канонаду должны слышать войска далеко на севере, в Алькантаре и Касересе, на востоке, в Мериде, где британские форпосты смотрят на пустую дорогу в ожидании французских колонн.

Пушки заглушали пасхальную службу, отвлекали собравшийся в соборе народ. Алтарь сверкал белой и золотой парчой, на статую Пресвятой Девы надели роскошный, расшитый каменьями наряд, но грохот взметал пыль с высоких позолоченных карнизов, и та оседала за резными фигурами с изображением Страстей Христовых. Женщины молились, перебирая четки, а пушки предсказывали кровавую осаду. Бадахос знал, что грядет, – у города долгая память, он помнил другие осады, когда мавры и христиане поочередно резали жителей. Молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей.

– Шарп! – Майор Коллет, усталый и раздраженный, выглянул из палатки Уиндема и жестом подозвал стрелка.

– Сэр?

– Как нога? – нехотя осведомился Коллет.

– Болит.

Коллет не выказал сочувствия.

– Полковник вас ждет.

Под желтоватым пологом палатки лицо Уиндема казалось нездорово желтым. Полковник кивнул Шарпу, не то чтобы враждебно, и указал на ящик:

– Вам стоит сесть.

– Спасибо, сэр. – Сесть и впрямь хотелось – боль отдавалась в паху.

Коллет вошел вслед за Шарпом, задернул полог. Майор был мал ростом и мог стоять в центре палатки, не пригибаясь. Несколько минут все молчали, и до Шарпа вдруг дошло, что Уиндем в весьма затруднительном положении. Ему стало жаль полковника. Не вина Уиндема, что Раймер купил патент, он не сам напросился на место Лоуфорда, и за недолгое знакомство стрелок успел убедиться, что полковник – человек вполне достойный.

Шарп поднял глаза: