– Сколько?

– Тридцать секунд! Бежим!

Из форта снова выстрелили, пуля зарылась в землю. Раймер и остальные побежали вниз по руслу, уже воображая ослепительную пороховую вспышку, взрывную волну и смывающий все на своем пути сель.

Французы, лишившиеся офицера, звали на помощь. Они ничего не видели в свете горящей соломы, ничего не слышали в шуме пальбы. Шарп подождал, глядя, как бежит по шнуру крошечный огонек, и прислушиваясь к топоту на стене форта. Шнур горел хорошо, огонек мчался к дамбе. Шарп отвернулся и полез на обрыв, под самой стеной форта. Его остановил голос:

– Хороший выстрел.

– Патрик?

– Ага. – Донеголец говорил очень тихо. – Решил проверить, не нужно ли вам помочь. – Мощная ручища стиснула Шарпу запястье и бесцеремонно втащила стрелка на кромку берега. – Быстро они драпанули.

– Кому охота тонуть. – Шарп протиснулся мимо тернового ствола.

Сколько прошло секунд? Двадцать? Двадцать пять? По крайней мере ему и Харперу ничто не грозит. Они на высоком берегу сразу за рвом, который отходит от русла под прямым углом и опоясывает форт.

Французы возбужденно кричали; Шарп слышал, как входят в стволы шомпола. Потом разноголосицу перекрыла отрывистая команда. Он взглянул на Харпера – тот пригнулся во тьме.

– Как спина?

– Чертовски болит, сэр.

Шарп припал к земле, ожидая взрыва, – сейчас огонь достигнет бочонков, полетят оторванные доски. Уже скоро! Может, Фитчет отмотал больше шнура, чем собирался?

Новый залп заставил Шарпа вздрогнуть. Французы стреляли по руслу, пули с треском рвущегося ситца сбивали терновые шипы. Возмущенно заорала птица, захлопала крыльями. Шарп слышал топот улепетывающих ног. Харпер фыркнул:

– Словно мокрые курицы.

– Как это было?

Если прежде Харперу не хотелось ругать Раймера при Шарпе, после порки это прошло. Ирландец сплюнул в русло:

– Не мычит и не телится, сэр.

В устах солдата это едва ли не величайшее осуждение: нерешительность губит.

Взрыва все еще не было. Шнур или намок, или сломался, но в любом случае порох не подожжен. Прошло не меньше минуты. Слышно было, как французский офицер требует тишины. Видимо, он прислушивался к происходящему ниже по течению, но там уже все стихло, и офицер отдал новый приказ. Парапет осветился – это зажгли вязанки. Шарп поднял голову: три пылающие охапки описали над руслом дугу. Не подожжет ли одна из них запал? Но секунды шли, а взрыва не было. В форте закричали. Французы увидели порох.