Шарп пополз с обрыва:

– За мной!

Французы орали, гомонили; двух британцев не должны были услышать. Время поджимало. Шарп пытался представить себя на месте французского офицера: сейчас потребовал бы воду, чтобы залить бочонки. Надо посмотреть, что со шнуром. Шарп замер, глянул вниз. Новые зажигательные снаряды ярко осветили основание дамбы, бочонки и шнур. Один его конец выпал из бочонка в нижнем ряду, другой упал в ручей и потух. Даже не будь воды, запал не сработал бы. Харпер пригнулся рядом с Шарпом:

– Что нам делать?

– Мне нужно девять человек.

– Я позабочусь. Что дальше?

Шарп кивнул на форт:

– Шесть стреляют по этим, трое сбрасывают вязанки в воду.

– А вы?

– Оставьте мне одну вязанку. – Он торопливо принялся заряжать штуцер, не возясь с кожаной оберткой, которая раскрутила бы пулю в нарезном стволе «бейкера». Дослал пулю шомполом. – Готов?

– Да, сэр. – Харпер ухмылялся. – Думаю, тут сгодятся стрелки.

– Почему бы нет, сержант? – тоже ухмыльнулся Шарп.

К чертям Раймера, Хейксвилла, Уиндема, Коллета, всех этих новичков, которые сбивают батальон с толку. Шарп и его стрелки с боями прошли от северного берега Испании до Португалии; за ними Дуэро, Талавера, Алмейда и Фуэнтес-де-Оньоро. Они понимают друг друга, верят друг в друга. Шарп кивнул Харперу.

Сержант (Шарп по-прежнему думал о Харпере как о сержанте) сложил ладони рупором:

– Стрелки! Ко мне! Стрелки!

С укрепления закричали, над парапетом показались лица.

Шарп тоже сложил ладони:

– Рота! В стрелковую цепь!

Они должны рассредоточиться, но послушают ли солдаты бывших сержанта и капитана? Из форта стреляли, пули сбивали колючки. Харпер снова крикнул:

– Стрелки!