Двенадцать стрелков смотрели на сержанта. Он безумен, в этом сомневаться не приходилось. В последние дни Хейксвилл приобрел новую привычку – садиться в сторонке, снимать кивер и разговаривать с его внутренностью. Он беседовал с кивером, как с другом. Поверял свои планы и надежды, при этом глаза так и бегали – смотрит ли рота, слушает ли. Сержант отпускал гогочущий смешок: «Я ее поимею». Снова заглядывал в засаленный кивер. «Я поимею красотку, о да, Обадайя ее поимеет!»

Хейксвилл вразвалку шел перед строем.

– Вы наденете красные мундиры вместо паршивых зеленых. Возьмете мушкеты вместо этого баловства! – Он указал на двенадцать штуцеров, составленных возле незакрытого оружейного ящика. Рассмеялся. – Станете настоящими солдатами, вроде сержанта Хейксвилла, вашего друга. – Гоготнул. – Ненавидите меня, да? – Лицо непроизвольно дернулось. – И хорошо! Потому что я вас тоже ненавижу! – Хейксвилл снял кивер, заглянул внутрь, произнес хныкающим, заискивающим голосом: – Я их ненавижу, правда ненавижу. – Поднял глаза, заговорил с обычной своей интонацией: – Думаете, я сумасшедший? – Опять смешок. – Все так думают.

Тут Хейксвилл увидел, что все взгляды устремились налево, и обернулся. Черт, подходит эта скотина Шарп. Хромает. Хейксвилл надел кивер и отдал честь:

– Лейтенант, сэр.

Шарп вернул приветствие.

– Сержант. – Он говорил очень вежливо. – Дайте команду «вольно».

– Но, сэр, лейтенант, сэр…

– Команду, сержант…

Хейксвилл дернулся. Субординация не позволяла ему возразить Шарпу, оставалось лишь копить черную злобу.

– Сэр! – Сержант обернулся к стрелкам. – Отделение! Вольно!

Шарп взглянул на стрелков, своих стрелков, которых он вывел из-под Коруньи, и увидел на лицах страдание. Этих людей не просто лишили зеленых мундиров, их унизили, втоптали в грязь. Теперь их ждет еще одно потрясение. Шарп не любил говорить речи, слова не шли с языка.

– Я только что из палатки полковника и… Ну, я оставляю батальон. Сегодня.

На лицах стрелков отразилось чуть ли не отчаяние.

– Я хотел сообщить вам сам. Сержант!

Хейксвилл, донельзя довольный услышанным, шагнул вперед, но увидел, что Шарп обращается к Харперу. Хейксвилл остановился. Он чуял опасность, хотя не мог понять, откуда она исходит.

– Сэр? – Голос Харпера звучал напряженно.

– Подберите зеленые мундиры. Сложите их здесь. – Шарп говорил спокойно, почти небрежно, словно он один не чувствовал общего напряжения.

– Лейтенант, сэр!

Шарп обернулся: