– Да, сэр. – Шарп казался себе глупцом, нищим глупцом в сверкающем окружении, и понимал, что все вокруг видят его сломленную гордость.

Веллингтон кивнул на полковника Флетчера:

– Полковник вам скажет, Шарп, и дай бог, чтобы он ошибался, что в понедельник мы будем раздавать капитанские патенты вместе с утренним рационом.

Флетчер не ответил. Другие тоже молчали, смущенные просьбой Шарпа. Стрелок чувствовал, что в этой темноте решается его судьба: все, что с ним было, и все, чего может уже не быть.

Веллингтон улыбнулся:

– Видит бог, Шарп, я считаю вас разбойником. Полезным разбойником, и, по счастью, разбойником, который на моей стороне.

Он снова улыбнулся, и Шарп понял, что генерал вспоминает Ассайе и направленные на него маратхские штыки. Но этот долг давно оплачен.

Веллингтон собрал бумаги.

– Не думаю, что вы нужны мне мертвым, Шарп. Армия стала бы в некотором роде менее занятной. Ваша просьба отклоняется.

Он вышел из комнаты.

Шарп стоял, будто в столбняке, пока остальные офицеры выходили следом за командующим, и думал о том, как в последние ужасные недели сосредоточил все свои честолюбивые надежды и чаяния на одной-единственной мысли. Его чин, его рота, зеленые мундиры, бейкеровские винтовки и доверие солдат и даже – поскольку он не мог поверить всерьез, что его убьют, – возможность добраться до дома с двумя апельсиновыми деревьями перед входом раньше озверелой толпы, раньше Хейксвилла – все сосредоточилось в «Отчаянной надежде». И вот – отказ.

Но отчего-то не было ни злости, ни хотя бы разочарования. В его душу, словно в грязный ров, хлынула чистая вода облегчения – высшего блаженного облегчения. Постыдного облегчения.

Хоган вернулся в комнату, улыбнулся Шарпу:

– Ну вот, вы спросили и получили правильный ответ.

– Нет, – упрямо ответил Шарп. – Время еще есть, сэр. Еще есть.

Он не знал, что именно подразумевает или зачем это сказал, но в одном был полностью уверен: завтра, едва стемнеет, он так или иначе получит шанс пройти свое испытание. И победит.

Глава 22

Глава 22

Сержант Обадайя Хейксвилл был доволен. Воскресная церковная служба закончилась, он сидел особняком и смотрел в кивер – беседовал.

– Сегодня, да, сегодня я буду хорошим мальчиком. Я тебя не подведу. – Он гоготнул, выставив редкие гнилые зубы, и взглянул на роту. Он знал, что солдаты на него посматривают, но избегают его взгляда. Снова уставился в засаленное нутро кивера. – Они меня боятся, да, боятся. Сегодня ночью будут бояться еще пуще. Много их сегодня ночью умрет. – Он снова гоготнул и быстро повернул голову, проверяя, смотрит ли кто на него. Солдаты старательно прятали глаза. – Вы сегодня умрете! Как чертовы поросятки на бойне!